Степной Волк и княжна Ирина - Регина Грез

— Дай мне, пожалуйста, я сама!

Ирманкул опустился на лавку рядом, только колени в другую сторону — не к амбару, к избе. Серые глаза строго смотрят, а губы чуть кривятся в усмешке.

— Хочешь мой гребень купить? Я к нему привык — он мне дорог.

— А другой такой же можно достать? — спросила капризно. — Может, у ваших…

— Скажи, где я видел тебя раньше? — перебил Ирманкул, отводя с ее щеки длинный локон.

— Сначала расческу, — настаивала Ирина. — Мне кажется, я тебя тоже где-то видела, я обязательно вспомню. Потом.

— Хочешь, принесу тебе красивые серьги? Золотые с красными камнями? Или зелеными? — быстро проговорил Ирманкул.

— Серьги мне не нужны, мне нужна расческа нормальная! Иначе придется эту гриву отрезать.

— Не смей!

Обе руки запустил в ее волосы, притянул к себе раскрасневшееся лицо.

Ирина зажмурилась, а потом ощутила, как губы его коснулись щеки и кончика её носа.

— Что… сегодня не пахнет от меня седлом и кострами? Я просил Нур сильней нагреть воду. Знал, что приду к тебе.

— Ну, мо-лодец, — растерянно пробормотала Ирина. — А мо… мо-локо пил?

— Не люблю верблюжье, — сказал Ирманкул. — Меня кобылица вскормила.

Позади них дверь скрипнула, нянюшка Устинья выбралась на крыльцо, схватилась за ветхие перильца.

— Кто же это, Иринушка? Чего ж это?

Ирманкул опустил руки, поднялся неспешно и бросил на колени Иришке округлую чесалку с металлическими зубцами.

— Завтра еще приду.

— Вот не надо сюда ходить! — сердито прошептала Ирина, пряча подарок за спину. — Про меня и так дурная слава. Еще ты будешь…

— Злых духов я не боюсь, — сказал Ирманкул. — Завтра солнце встанет ровно за рекой над холмами, буду ждать тебя у шаманки Верблюдицы.

— И почему я должна туда идти?

— Она даст масло, которое сделает твои волосы блестящими и послушными. Они будут гладкими как шелк.

Ирманкул хотел коснуться ее плеча, но Ирина отпрыгнула с гневным видом.

— И пахнуть будут приятно, — убеждал Ирманкул. — Ты же любишь хороший запах. Приходи. Я тебя не обижу. Никто не обидит, если увидит со мной.

— Я… подумаю, — с достоинством ответила Ирина, подвигаясь ближе к крыльцу.

* * *

В тот вечер долго заснуть не могла, хоть и в чистой избе на прожаренных солнцем овечьих шкурах вместо тюфяка. И волосы были аккуратно расчесаны, заплетены в косу. А как представила, что вот так до конца дней без удобств и благ цивилизации среди народов диких воинственных — страшенная же тоска.

От того плохо спала ночь Ирина, а утром не добудиться. Зато нянюшка Устинья поднялась рано, замесила квашню, напекла лепешек. Ирина повертела их в ладонях, отряхнула серую мучную пыль вместе с сажей — без особого желания поела.

— К обеду горошницу сварим, — ласково обещала Устинья.

— Без картошки — это не суп, — грустно заметила Ирина. — А мёд остался у нас? Хотя бы на хлеб помазать.

— Ишь ты лакомка, мёд на исходе, надо бы поберечь, когда еще князюшка о тебе вспомнит, новые припасы отправит.

— Хорош батюшка! Не может простить мне какого-то Турухтана.

— Ой, тише-тише…

Совсем аппетит пропал. Ирина напилась колодезной воды и вышла на двор. Там Василько стучал топором, ограду чинил, укреплял ворота. Может, и у него была своя тоска, только он привык прогонять её делом.

Ирина это смекнула, напустила на себя бодрый вид, вызвалась помогать — более разговором, конечно, а сама все поглядывала на небо — скоро ли солнышко ровно станет над холмами. Так ведь не видно реку со двора, надо залезть повыше. Например, на крышу амбара.

Лестница оказалась хлипкой, и пока Василько прибивал новую плашку, поделился раздумьем.

— Курей бы нам завести не худо. Я гляжу, тут их и татары держат. А у кузнецовой жёнки даже корова есть. Надо же чем-то кормиться.

— У Нур много живности, — вспомнила Ирина. — Верблюды и курицы, и собака. Я схожу — спрошу про цыплят.

— Чем платить будем? — вздохнул Василько. — Денежек у нас мало.

— Можно сменять на ту красную ткань…

— Её велено отдать за твое леченье.

— Да я уже здорова, Василий Могутыч! Свежий воздух и вода — наши лучшие друзья. Экологически чистый горох и репа. Я тут обязательно окрепну и растолстею. Отец родной не узнает.

— На реку больше не побежишь? — тихо спросил Василько.

— От реки мне одни неприятности, — вздохнула Ирина. — А с другой стороны… уф!

Не стала вслух говорить, только подумала, может, и обратно в свое время можно через реку вернуться. Старая Нур как раз живет неподалеку от берега. Куча причин навестить. Вот и солнышко поднялось над холмами.

И если она не придет, Ирманкул еще сам заявится за лошадиной расческой. Нет уж, придется встретиться и поговорить. А какие могут быть общие темы? Погода, природа, политическая обстановка? Да кто он вообще такой?

Глава 7

Нестриженая овца

Старая Нур отказалась продавать или менять куриц, но вручила Ирине корзинку со свежими яйцами, а также сунула потертый кожаный мешочек, где лежала круглая мягкая щетка для волос и стеклянный бутылек с маслом.

— И что вы хотите взамен? — насторожилась Ирина.

— За все уже заплатил мужчина, — важно сказала Нур.

— Какой… мужчина?

— Ждет тебя у загона.

Пришлось выяснять, что за спонсор объявился. Ирманкул сидел на глиняном увале, покрытом старой кошмой, — лохматым щенком забавлялся. То покачает на сапоге, то откинет в сторону. А собачонок лезет, потявкивает — охота ему играть. Только Ирине показалось эта игра слишком жесткой для мелкого.

— Тебе нечем заняться? Чего ты его кидаешь?

— Солнце давно перешло реку, — заметил Ирманкул.

— Я в приметах не разбираюсь. И часов тут нет ни у кого. Как я должна понимать время?

— Садись! — Ирманкул указал на место рядом с собой, но Ирина решила уточнить пару вопросов.

— Зачем ты велел Нур дарить мне продукты? Что за благотворительность? Мы не нуждаемся. Нам воевода выдаст, отец ему наказал. Я пришла вернуть тебе массажку для коня. Сейчас…

Ирина поставила корзину на кошму, достала из холщовой сумы вчерашний подарок, с сожалением подержала в руках и протянула Ирманкулу.

Тот взял, нарочно