Кривые зеркала - Жанна Даниленко

пахнет от неё не больницей, а табачищем. Юля на дух не переносила этот запах, в их семье это считалось признаком дурного тона. Но если говорить честно, то женщина ей понравилась, хоть и напугала. Но всё равно она странная. Зачем вообще притащила её сюда? И что ей теперь делать: оставаться здесь или вернуться на пост? Наверное, лучше всё-таки ждать тут, а то вдруг эта ненормальная вернётся и выгонит Юлю в шею.

Сколько она простояла у окна в холле, сама не знала, свои часики надеть с утра забыла, а на больших круглых часах, висевших над дверью в конференц-зал, стрелки не двигались. Но операция не может длиться вечно, и рано или поздно заведующий мимо неё пройдёт. Ещё бы понять, что он это он. В своих мыслях Юля представила седовласого лысеющего пожилого мужчину, далеко не худенького, с круглым животиком, невысокого роста, похожего на доктора Айболита. Но никто, подходящий под выдуманный ею образ, на глаза не попадался, хотя медперсонал всё время шнырял туда-сюда. Стоять становилось всё труднее, новые босоножки жали, ремешки впивались в кожу, да и к высоким каблукам ноги не привыкли, хотелось присесть куда-нибудь — хоть на подоконник, хоть на пол. Юля подумала немного и выбрала первое. Представив, как встречает своего будущего начальника сидя на полу, она едва сдержала рвущийся наружу смех и в результате оказалась совершенно не готова к появлению Ивана Дмитриевича. И опять чуть не расхохоталась, потому что тот совсем не походил на Айболита: молодой, гораздо моложе её отца, высокий и… очень красивый. Именно таким представляла Юля мужчину своей мечты.

— Ты у нас Лапина? — не поздоровавшись, спросил он.

— Я, — отвечала она, спрыгивая с подоконника.

— Пойдём поговорим.

Юля едва поспевала за его широким размашистым шагом и чуть не врезалась ему в спину, когда он остановился около входа в оперблок. Попросив подождать, Иван Дмитриевич о чём-то негромко переговорил с вышедшим из дверей врачом. Юля уже было подумала, что про неё забыли, но, закончив разговор, Иван Дмитриевич взял её за руку, и они продолжили путь почти до самого конца коридора. Достав ключ, он открыл кабинет, пропустил её вперёд и вошёл сам.

— Рассказывай, — произнёс, снимая шапочку, повёл плечами, разминая их, взял в руки кипятильник, налил воду в трёхлитровую банку и принялся готовить чай. — Печенье будешь? У меня зоологическое.

Юля смотрела на него затаив дыхание, она и слова вымолвить не могла. Этот человек действовал на неё магически, вводя в ступор. Такое с ней было впервые, и объяснить суть происходящего даже самой себе оказалось невозможно. Он же уселся в кресло, поставив локти на стол и подперев кулаками подбородок, и расплылся в улыбке, глядя на неё.

— Да не смущайся ты так, лучше печеньку ешь. Хочешь рыбку? — предложил Иван Дмитриевич, придвинув к ней тарелку с печеньем, и поинтересовался: — Лет-то тебе сколько, чудо малолетнее?

— Семнадцать, — смущённо ответила Юля и, чтобы скрыть неловкость, взяла предложенное печенье и отхлебнула горячего чая.

— Семнадцать, — усмехнулся он. — Так хочется из-под крылышка родителей выпорхнуть?

Юля покачала головой и пожала плечами. Назвать истинные мотивы она не могла, не подставив папу, а этот Иван Дмитриевич над ней явно насмехался. Не воспринимал он её взрослым самостоятельным человеком, а ведь Юле уже почти восемнадцать, всего каких-то четыре месяца осталось, и по закону она вообще имеет право работать с шестнадцати лет.

— Я хочу стать хирургом, — сказала, глядя Ивану Дмитриевичу прямо в глаза. — Вот и хочу узнать как можно больше об этой профессии.

Улыбка пропала с его лица, он выдержал паузу и удивлённо хмыкнул.

— Вот что я думаю, Юлия Александровна, — Иван Дмитриевич встал со своего места и подошёл к окну, — желание работать — похвально, и я понимаю, что ты хочешь приобщиться к профессии, потрогать её своими руками, так сказать. Это хорошо, Юля, очень хорошо, и санитарки нам нужны, но!

— Не возьмёте? — Она опустила голову и поставила на стол чашку с чаем.

— Возьму! Честное слово, возьму, но не сейчас. Вот после зимней сессии приходи с зачёткой. Чтобы я видел, как ты влилась в учёбу. — У Юли от обиды глаза наполнились слезами и подбородок предательски задрожал. А он подошёл сзади, положил руки ей на плечи, наклонился и прошептал на ухо: — Ты сама мне потом спасибо скажешь. Это сейчас тебе кажется, что ты сильная, горы свернуть можешь, и совмещать учёбу с работой будет легко, но нет, ты ошибаешься. Научись учиться для начала. Мединститут и школа — вещи разные, система получения знаний очень отличается, как и подготовка к занятиям. Поверь, я знаю, о чём говорю. Надеюсь, ты не обиделась на меня?

«Ещё как обиделась», — подумала Юля, но вслух сказала совсем другое.

— Думаете, я через полгода не приду? Считаете, что струшу? Зря!

Он обошёл стол и снова расположился на своём месте.

— Я очень надеюсь, что наша встреча не последняя и мы с тобой ещё поработаем.

Может, это была всего лишь дежурная фраза, но домой Юля бежала окрылённой, даже стёртые в кровь босоножками ступни ног не портили ей настроение. Она верила каждому слову и наивно считала, что обрела какую-то значимость для Ивана Дмитриевича.

* * *

Девушка ушла, а Иван так и сидел, в задумчивости глядя на дверь. Если бы ей было восемнадцать, он не задумываясь взял бы её на работу просто потому, что она ему понравилась, и ещё потому, что в отделение действительно была нужна санитарка. Но, увы… Во-первых, девочка совершенно не представляла, какие трудности ей предстоят, и Иван не удивится, если её желание работать в хирургическом отделении пропадёт в первые месяцы учёбы. Сам таким был когда-то. А во-вторых, Юля его зацепила, и он боялся не удержаться. Портить девочке жизнь он не имеет никакого права, тем более она дочь его коллеги. Но хороша…

Иван мотнул головой, отгоняя непрошенные и ненужные мысли. Совсем с ума сошёл! Это всё усталость и семейные неурядицы — последнее время всё идёт не так. Но это же не повод бросаться на практически ребёнка. В конце концов, у него есть с кем провести время и расслабиться без обязательств.

Думать на данную тему у Ивана долго не получилось: сначала его вызвали на консультацию, а потом пришлось оперировать. Домой он вернулся уставший, как собака, даже сил уделить внимание жене и сыну не осталось. Что уж там говорить о Юле — о ней он благополучно забыл.

Часть 5

Не успела