Кривые зеркала - Жанна Даниленко

Постепенно мысли о маме, бабушке и малыше уходили на второй план. Позже они, конечно, вернутся, но будут уже не такими болезненными и острыми. Что она будет с ними делать, Юля не знала, но сегодня дала себе слово, что никогда не поступит, как мама. Как бы ни складывались обстоятельства, что бы ей ни говорили — она никогда не откажется от своего ребёнка, не убьёт его и не предаст. Но всё это будет когда-нибудь потом, через годы, а пока её ждёт новая жизнь, студенческая, полная всяческих приключений. Её ждёт свобода. Осознавать это оказалось приятно. Свобода манила отсутствием рамок и правил, а главное, возможностью стать независимой. И ещё любовью, которая обязательно встретится, ведь иначе быть просто не может!

Часть 4

После экзаменов прошло десять дней, приёмная комиссия завершила свою работу и вывесила списки поступивших. Юля несколько дней подряд бегала посмотреть, не исчезло ли её имя из этих списков, но никаких изменений не происходило, и она наконец-то успокоилась. Теперь перед Юлей стоял следующий вопрос: ехать на сельхозработы со всеми или остаться в городе и перекладывать в деканате бумажки с места на место. Естественно, Юля всей душой рвалась ехать со всеми. Это же такая возможность познакомиться, найти друзей и, чего уж скрывать, хоть на немного вырваться из-под контроля мамы и бабушки…

…но сделать это было не так просто. Конечно же дома случился скандал — мама с бабушкой категорически отказывались отпускать Юлю, мотивируя это её слабым здоровьем и рисками, которые ожидают вдали от дома. И опять у них был виноват папа, потому что не смог предотвратить это безобразие, не повлиял на дочь, не настоял на том, чтобы она отработала в деканате. У Юли создавалось впечатление, что отец им нужен, только лишь для того, чтобы сваливать на него все грехи. И самый большой грех был, что не занимал он должность министра здравоохранения, а работал простым заведующим отделением.

Юле было жаль отца, да и бесконечные скандалы в семье ей надоели, и пожалуй, это была самая главная причина, почему ей хотелось вырваться из-под крыши родительского дома. В конце концов Юля настояла на своём, правда, при этом ей в очередной раз пришлось выслушать речь о своей чёрной неблагодарности, о том, сколько нервов, а главное — денег, было потрачено на неё.

Это подтолкнуло её к мысли, что с началом учёбы нужно устроиться на работу, чтобы самой заработать на одежду и обувь, на хлеб насущный и родителям материально помочь. Тем более не было понятно, что будет с маминой беременностью. Разговоры о её прерывании в присутствии Юли больше не заводили. Через несколько дней у мамы заканчивался отпуск, и она уже начала готовиться к новому учебному году, не проявляя никаких признаков беспокойства по поводу своего здоровья. И Юля очень надеялась, что отцу удалось уговорить маму и скоро в их семье появится прибавление, так что деньги лишними не будут.

* * *

К хирургическому корпусу Юля подходила затаив дыхание. Когда-то она думала, что стать хирургом — это несбыточная мечта. Но вдруг оказалось, что путь к ней не так уж и далёк, и пусть она делает по нему лишь первые шаги, но зато твёрдые и уверенные. Правда, ноги при этом дрожали, но Юля решила, что это из-за босоножек на шпильке, ходить в которых было ужасно неудобно.

В здание она вошла через приёмное отделение, поднялась по лестнице на второй этаж и… растерялась. Хирургических отделений оказалось три. В гнойное ей не хотелось, плановое тоже не было ей интересно, а вот отделение экстренной хирургии прямо-таки звало и манило. Туда она и направилась.

Юля почти дошла до столика постовой сестры, как из палаты появилась высокая крепкая женщина в белом халате. От неё так и веяло уверенностью в себе.

— Что ищешь? — спросила она довольно грубо, схватив Юлю за руку и пройдясь по ней суровым взглядом.

— Мне бы к заведующему, — испуганно ответила Юля.

— Чья родственница? — доставая папиросу из пачки и ведя Юлю к выходу из отделения, поинтересовалась её неожиданная собеседница.

— Лапина Александра Васильевича, — пролепетала она. И сразу стала оправдываться: — Но папа не знает, что я сюда пришла.

Женщина остановилась и рассмеялась, глядя на перепуганную Юлю.

— Кардиолога, что ли? Так ты корпусом ошиблась, детка.

— Ничего я не ошиблась! — Юля неожиданно рассердилась, испуг и трепет прошли, им на смену пришло возмущение тем, что её назвали деткой и вообще относятся к ней совершенно несерьёзно. — Я студентка первого курса меда, — с гордостью сказала она.

— Наслышаны, — усмехнулась врач, взяла Юлю под локоток и вывела из отделения.

За дверями хирургии был круглый холл с огромными окнами, к одному из которых они и подошли. Не обращая ни на кого внимания — в холле прохаживалось несколько пациентов, видимо, уже шедших на поправку, — она достала из кармана пачку “Беломорканала” и вытащила папиросу.

— Куришь? — спросила, протянув Юле пачку. Та в ужасе замотала головой и даже попятилась, уперевшись в подоконник. — Понятно, — опять усмехнулась женщина и засунула папиросину обратно в пачку. — Рассказывай, первокурсница, с чем пожаловала в наше царство скальпеля и пинцета.

— Хочу на работу устроиться, — почти прошептала Юля.

— Так-так-так, — женщина сунула руку в карман, и Юля подумала, что сейчас она опять достанет папиросы и всё-таки закурит, но ошиблась. — Это тебе к заведующему отделением надо, но я бы от такой помощницы не отказалась — папа твой очень тобой гордится, его похвала дорогого стоит.

Юля покраснела от смущения и гордости за отца. И вдруг ей стало стыдно, она поняла, что не знает лично никого из папиных коллег. Мамины подруги, знакомые и просто коллеги бывали в их доме довольно часто, а вот папины — никогда.

— Так, говоришь, отец ничего не знает о твоём трудовом порыве? — переспросила возможная будущая наставница. Юля отрицательно помотала головой. — Ну и отлично, — радостно заключила она, подмигнув и улыбнувшись. — Сюрприз будет! — Это что за прогулки, — обратилась она к немногим пациентам, находящимся в холле — почему не в кроватях?!

И тех словно ветром сдуло, будто и не было их тут. Юля поёжилась, ей тоже захотелось куда-нибудь спрятаться, тем более строгая врач опять повернулась к ней.

— Жди, первокурсница, Ивана Дмитриевича. Когда он освободится, я не знаю, у него сейчас операция, — сказала она и, развернувшись, пошла назад в отделение.

Юля недоумённо смотрела ей вслед. Странная какая-то. И