Кривые зеркала - Жанна Даниленко

а вот остаться до завтра она в стационаре не может, потому что дома её ждёт крошечная лялька, четыре месяца всего, а свекровь сутки с ребёнком нянчиться не будет. Её и так всего на полдня отпустили, а уже вечереет. Иван же щупал её живот, считывая гримасу боли на лице девушки. Потом пришла молодая врач, и они забрали Соколову в смотровую.

Юле так и не удалось узнать, чем закончилась эта история, потому что как только мама была готова, они ушли из отделения, поймали машину и уехали домой.

* * *

Пока мама разговаривала по телефону с бабушкой, Юля готовила ужин. Пока крутилась у плиты, всё думала о тех женщинах, которых ей довелось сегодня увидеть. Их было восемь, следовательно, и не родившихся детей тоже восемь. Сколько горя, боли и безысходности читалось на их лицах — страшно! Было жалко всех: и не родившихся малышей, и горе-матерей, убивших, хоть и чужими руками, собственных детей. И пусть каждая из них нашла для себя какое-то оправдание, будь то отсутствие жилья, пьющий муж, нехватка денег, наличие других детей и так далее — для Юли это оправданием не было. Хотя кто она такая, чтобы кого-то судить.

* * *

Отец задержался на работе совсем немного. Вернулся точно к ужину, поцеловал дочь и прошёл в комнату, где была жена.

— Зачем ты это сделала, Наташа? Чего тебе не хватает? Живёшь же не хуже других…

— Не надо, Саша, — со слезами в голосе произнесла мать, — без тебя тошно. И так душа криком исходит, горько мне, страшно, и только смерть рядом, моя ли, его — не пойму. Можешь мне не верить, но мне кажется, я любила его. — Она взвыла в голос, причитая, что не хотела, что сомневалась, а потом подумала, что учебный год начинается, а класс у неё выпускной, детей бросать жалко…

Юля подслушивала под дверью, размазывая слёзы по щекам, и очень боялась, что происходящее сейчас станет последней каплей, и отец уйдёт. Боялась, что родители разведутся и ей придётся разрываться между мамой и папой. Это было так страшно! Она, конечно же, уже совсем взрослая, и недалек тот момент, когда ей придётся покинуть родительский дом, но вот сейчас, в данный момент, Юля совершенно не представляла, как они смогут жить врозь.

— Дура ты, Наташка! — в сердцах произнёс отец. — Скажи мне, зачем я на тебя дуру жизнь положил, а ты моего ребёнка в жертву своему выпускному классу принесла? Те дети тебе дороже? Роднее? Нет, Ната, не в работе твоей проблема, ты матери своей «нет» сказать не смогла. Это ж она тебя убедила, что так правильно. Только исходила она из своих эгоистичных принципов, потому что всё твоё внимание должно быть направлено на неё и её капризы. Если ты мозги свои включишь, то поймёшь, что я прав. О каком ребёнке может идти речь, когда твоя маменька пупом земли быть перестанет, когда ты, я, Юлька будем вынуждены заботиться о ком-то, кроме неё?! Ты подумай на досуге, Наташа. А ещё взвесь, надо мне оно или нет. Твоя мама — твой крест, не мой.

Он вышел в коридор и наткнулся на дочь.

— А ты что тут стоишь ревёшь? Подслушиваешь? — Юля кивнула головой, а отец крепко прижал её к себе. — Всё будет хорошо, дочь! Вот увидишь, всё будет хорошо.

Юля привыкла верить отцу — поверила и в этот раз.

Часть 6

Время неслось неумолимо, месяц подходил к концу, через несколько дней сельхозработы закончатся и пора будет возвращаться в город. Юлю это, как ни странно, не радовало, хотя она всегда считала себя домашним ребёнком и скучала по родным. Но, кажется, она повзрослела. И, наверное, этому способствовали отсутствие комфорта и тяжёлый физический труд. И ещё месяц в компании сверстников, без морального гнёта семьи.

Юля с удивлением смотрела на своих сокурсников и понимала, как сильно отличается от них, насколько она зажата и зашорена. Как губка Юля впитывала в себя дух свободы и здорового безрассудства. С улыбкой вспомнила, как девчонки вытащили её на танцы в местный клуб. Случилось это через пару дней после их приезда, они даже обустроиться не успели, а девчата уже прихорашивались, полные решимости очаровывать всех вокруг. Юля с потаённой завистью наблюдала за ними, прикрывшись книгой.

— Юлька, — вдруг обратилась к ней одна из девочек, — а ты чего это в книгу уткнулась? А ну-ка бросай это гиблое дело, успеешь ещё начитаться! Одевайся, и вперёд — веселиться!

Юля попробовала отговориться, сказала, что устала, что у неё болит голова, но сокурсницы и слушать не хотели. И тогда, покраснев как помидор, она призналась:

— Девочки, мне надеть нечего, и танцевать я не умею, никогда на танцы не ходила…

Девчонки, услышав её слова, на миг замерли, глядя на Юлю, как на восьмое чудо света, а потом загалдели и полезли в свои сумки. Одна дала блузку, вторая — юбку, а Марина, та самая девочка, которая и начала это всё, всунула Юле в руки новые капроновые колготки.

— Зачем? Забери, вдруг порву, — пыталась отказаться Юля, но Маринка была неумолима.

— Порвёшь — выкинем! — заявила она. — Не переживай. У меня мамка в "Галантерее" работает, так что без проблем.

Девчонки опять радостно загалдели, услышав, что у их подруги есть доступ в вожделенному дефициту, и на время забыли о Юле. К сожалению — или к счастью — ненадолго. На танцы всё-таки пришлось идти. И оказалось, что ничего страшного там нет, бабушка, как и всегда, слишком преувеличивала, внушая внучке, что на подобные мероприятия ходят только отщепенцы и асоциальные личности. И сначала Юля скромно пряталась в самом тёмном углу, со страхом ожидая, что вот сейчас такая личность начнёт к ней приставать, но потом осмелела и влилась в круг танцующих. А после и вовсе забыла и про бабушку, и про её нравоучения, и просто веселилась вместе со всеми.

А сколько всего ещё было! И спокойные вечера у костра с пением под гитару, и весёлые конкурсы, которые организовывали неугомонные девчонки, и походы в кино с последующим бурным обсуждением…

Юля с удовольствием окунулась в водоворот новой жизни, у неё словно крылья выросли за спиной, и вот теперь нужно было возвращаться туда, где опять будет только чёрное и белое, правильное мамино и бабушкино и неправильное её. И опять бесконечное "мала ещё", "у тебя не может быть своего мнения, мы лучше знаем". А оно у Юли было! И если