Кривые зеркала - Жанна Даниленко

Она мирилась с таким положением вещей и никогда не высказывала ему своего недовольства вплоть до сегодняшнего дня. Что-то неправильное происходило в их жизни, но Иван никак не мог понять что именно. Времени думать об этом уже не осталось — его ждали отделение и пациенты.

Часть 8

Прошло два с половиной месяца после того, как бабушке сделали операцию. Это было трудное время для всей семьи. Мама не могла уволиться, чтобы ухаживать за бабушкой, потому что жить на одну папину врачебную зарплату было невозможно. Да и выпускной класс, где она была классным руководителем, бросить никак не могла. Конечно, пришлось отказаться от частных уроков, сократить количество часов в школе и разрываться между домом и больницей. Отец тоже был весь на нервах. Он настаивал на том, чтобы забрать тёщу домой и не тратить время на ежедневную дорогу в другой конец города, обещал организовать консультации травматолога и помощь в уходе. А ещё он предложил обменять квартиры свою и тёщи на одну большую. Мама с ним была согласна, бабушка же долго сопротивлялась, рассчитывая со временем встать на ноги, вернуться в свою квартиру и не видеть зятя, которого на дух не переносила, но подумав, сдалась, понимая, что теперь без посторонней помощи, даже ненавистного зятя, ей вряд ли получится обойтись.

Начались поиски вариантов обмена, но всё было не то. Не устраивал район или этаж, или сама квартира. Все эти вопросы обсуждали и решали родители без Юлиного участия. Её главной задачей была учёба, и она училась, пропадая после пар в анатомке и библиотеке.

Приближалась первая сессия. Зачётная неделя начиналась прямо перед новогодними праздниками, а сразу после, четвёртого января, по расписанию был первый экзамен.

Вот и в этот зимний декабрьский день Юля с Татьяной собирались после пар в анатомку. Бежать домой обедать не хотелось, несмотря на то, что обе жили недалеко от здания кафедры. Девочки посчитали наличность в своих кошельках и отправились в институтскую столовую. Обедать сюда они ходили редко, хотя цены были достаточно демократичными, а их сокурсники, проживавшие в общежитии, утверждали, что готовят в столовой вкусно, почти как дома. Проблемой были очереди: чтобы попасть в помещение, надо было простоять на улице не меньше получаса. Девочки обычно перебивались стаканом сока с булочкой в кафетерии ближайшего магазина, но сегодня он был закрыт, и пришлось идти в институтскую столовую, благо денег на обед хватало.

В очереди на вход они стояли уже минут двадцать. Замёрзли так, что зубы стучали, но счастливчики, что уже оказались, внутри, ели очень медленно, не желая выходить на мороз, и их вовсе не волновало, как себя чувствуют те, кто с завистью смотрел на них через стекло.

— Может быть, ну его, этот обед, пойдём съедим по булочке, и заниматься? — спросила Юлю Татьяна, пританцовывая, чтобы не околеть окончательно.

— Ага, — отвечала Юля, — запьём углеводы холодным соком, и все такие бледные, холодные завалимся в анатомку, а там сокурсники перепутают наши синие лица с трупными, вскроют нас с тобой по ошибке неумелыми руками и накроется светлое врачебное будущее двух жутко перспективных студенток, комсомолок и вообще красавиц. Нам уже чуть-чуть помёрзнуть осталось, и ждёт нас впереди горячий суп и тефтелька с гречкой, а это почти что рай.

Девчонки рассмеялись и решили, что гречку с тефтелями на булочку они точно не променяют. Они даже песенку придумали про гречку с тефтелькой и горячий чай. Настроение девчонки подняли не только себе, но и другим, тем, кто стоял с ними в очереди.

Прошло ещё минут десять, до входа в столовую оставалось всего несколько человек, как Юля почувствовала на плече руку, и знакомый мужской голос произнёс:

— Видите, я успел! Лапина, надеюсь вы с подругой на меня очередь занимали?

Юля замерла, растерялась, даже не представляя, кто это может быть, увидела удивлённое лицо подруги и повернулась к мужчине. Да, она не ошиблась, перед ней действительно был Соколовский, в дублёнке и норковой шапке, улыбающийся своей неповторимой белозубой улыбкой.

— Юль, так вы на меня занимали? — повторил он свой вопрос.

— Конечно, Иван Дмитриевич, становитесь перед нами, — немного смущаясь произнесла Юля.

Татьяна же хихикала, прикрыв рот варежкой.

— Черникова, ты ли это? — не переставая улыбаться и подмигнув Татьяне, произнёс Соколовский. — Я тебя и не признал сразу, как выросла, однако, похорошела, хоть замуж отдавай.

Смущённая Татьяна ответила:

— Мы с вами, Иван Дмитриевич, лет пять не виделись.

А Юля вдруг почувствовала укол ревности, расстроилась, но быстро взяла себя в руки. Было бы странно если б они не были знакомы, всё-таки хирургия и травматология ходят рука об руку, и наверное Соколовский общался с отцом Татьяны не только на работе, да и пять лет назад Таня была совсем ребёнком, который ни о чём кроме кукол не думал. И хотя всё вот так просто объяснилось, однако легче Юле не стало, сердце продолжало бешено стучать в её груди. На самом деле она была рада встрече с Иваном Дмитриевичем. Где-то в глубине души она мечтала вот так случайно столкнуться с ним, так, чтобы он её обязательно заметил, заговорил… Наверняка, если бы он был моложе или их сокурсником, она позволила бы себе влюбиться в него, уж больно сильное впечатление он производил, но Юля не была идеалисткой и осознавала, что этот мужчина слишком взрослый для неё, к тому же женат, а это табу и для неё и, наверняка, для него. Она ведь не дура и понимает, что сегодня он просто увидел её в очереди и решил воспользоваться возможностью таким образом попасть в столовую, и больше ни-че-го… Ничего! Будь на её месте кто-то другой, знакомый ему, Соколовский точно так же подошёл бы и задал тот же самый вопрос. Но глупое сердце никак не успокаивалось, и Юля призналась себе, что счастлива оттого, что он обратился именно к ней.

Они сдали верхнюю одежду в гардероб, повесив её на один номер, затем прошли в зал. Юля с Таней переглядывались, не зная, как реагировать на присутствие рядом с ними взрослого мужчины, а Иван Дмитриевич совершенно спокойно вручил им по подносу и предупредил, что кассу берёт на себя.

— Таня, займи столик, вон, смотри, в конце зала освободился, — указал он направление. — Не беспокойся, голодной не останешься, мы тебе всё принесём.

Таня снова хихикнула и побежала к столику, а Юля с Иваном Дмитриевичем встали с подносами в очередь.

* * *