Потерять горизонт - Юлия Резник

— Хочешь? — стоит на своем он.

Глава 5

Дана

Я упрямо молчу! Он отстраняется. И я ведь знаю, что Файб достаточно отбитый, чтобы реально остановить происходящее из-за каких-то своих, понятных только ему, принципов. Тут бы мне взять волю в кулак. Тут бы перетерпеть, сцепив зубы. Но… Я не могу!

— Пожалуйста, Гер…

— Значит, все-таки хочешь? — допытывается, скользя головкой туда-сюда. Представляю, куда он смотрит, как это выглядит. И ломаюсь.

— Да! Чтоб ты провалился...

Герман смеется и медленно-медленно, явно еще больше меня дразня, начинает свое погружение. На секунду даже кажется, что так, неспешно, все и произойдет. Но тут он резко меня поднимает, удерживая за горло, выходит с оттяжкой, а следом вбивается с такой силой, что мои коленки отрываются от матраса.

Освобождение накатывает практически тут же. Я всхлипываю, вгрызаясь в его руку. Я плачу. Почему я такая безвольная? Это и есть порок? Пальцы на ногах сводит от удовольствия, перед глазами вспыхивают фейерверки. А там становится горячо и мокро. Файб тоже не смог продержаться долго.

Радует, что хоть таблетки я пью исправно.

— Так бы и сразу, — хрипит за спиной. — Помни, чья ты. А то Леша, видите ли, ей понравился.

В сладкой неге, где я нахожусь, смысл произнесенных мужем слов настигает меня не сразу. Я еще машинально трусь о него задницей, абсолютно беззащитная и ранимая, когда их посыл обрушивается ледяным душем. Тлеющий пожар внутри гаснет в одно мгновение. Становится холодно-холодно. Слизываю соль с губ, неуклюже переворачиваюсь, машинально прячась под одеялом.

— Т-ты… Совсем, что ли? — пугаюсь я. — Какой Леша?

— Это я у тебя должен спросить, — хмурится Герман, рывком вставая с кровати и хватая стоящую на полу бутылку Боржоми. — Какого хрена ты на этого пацана распустила слюни?

— Нет… — мотаю головой. — Ты сейчас не серьезно.

— Почему же?

— Я хотела поддержать Дашу! Вы же на девочку со всех сторон набросились. Но если хочешь знать — я тоже считаю, что ты поступил некрасиво!

— Даша? — слышит то, что ему хочется, Файб, — Хорошо, если так. Потому что если я вдруг узнаю, что ты…

— Я не твоя Света, Герман! Я не буду бегать на сторону, ясно?! Если мне кто-то понравится, ты узнаешь об этом первым.

— Что ты сказала? — он замирает, как был. Занеся руку к валяющейся на полу футболке. Сверлящий меня взгляд затуманивает что-то страшное.

— Ничего, — отворачиваюсь я, но… поздно. Герман выпрямляется. Подходит к кровати. Опускается на матрас, жестом указывая, чего от меня хочет. Не решаясь спорить в этой и без того страшной ситуации, заползаю к мужу на колени и настороженно замираю. Тот ласково меня обнимает. Скользит по волосам и спине огромной мозолистой ладонью, а сам шумно втягивает воздух у моей шеи, будто ему мало просто меня касаться. Будто он хочет, чтобы я заполнила его изнутри.

Дрожу… Боже мой, как я дрожу!

— Гер…

— Тс-с-с. Ну-ка, милая, напомни мне свое обещание.

Я точно знаю, о чем он говорит. Притворяться — нет смысла.

— Вместе навсегда, — сиплю я. Файб кивает. Кладет колючий подбородок мне на макушку, нащупывает судорожно сжавшиеся пальцы. Обхватывает безымянный и начинает медленно-медленно вращать обручальное кольцо — мое единственное украшение.

В горле собирается ком. Хочется кричать, что когда я так беспечно разбрасывалась словами, все представлялось совсем иначе. Да, он предупреждал меня. И о том, в каких условиях придется жить, и о своем тяжелом характере, и о вечной занятости, и том, какой безумный процент разводов среди военных. Мы обсудили даже то, что я младше, и что через десять, двадцать лет это может стать для меня проблемой. Я тогда не понимала, зачем он так скрупулезно раскладывает по полочкам, зачем проговаривает все эти моменты вслух, добиваясь от меня кивка по каждому пункту. А сейчас вот думаю, может, как раз для того, чтобы мне нечем было крыть? Раз уж я сама на все это и подписалась, поклявшись, что ничто и никогда нас не разлучит. Почему нет? В тот момент я реально думала, что вытянула счастливый билет. И свято верила, что хуже, чем есть, моя жизнь уже никогда не будет. Она и не хуже. Просто… Не знаю. Может, я себя накрутила, а?

— Герман, дело ведь не в этом парне… Совсем. Дело в нас. В том, что ты такой, — начинаю я, слизывая слезы с губ, в надежде еще раз до него достучаться.

— Какой?

— Закрытый. Холодный. Невовлеченный.

— Ты серьезно вообще?

— Да!

— Я был недостаточно горяч? Может, ты не распробовала? — он снова прикусывает мое ушко. Я взвиваюсь. Второй раунд? Ну уж нет.

— Перестань! Я же серьезно.

— Я тоже, — смотрит на меня исподлобья муж.

Господи, он совершенно… абсолютно непробиваем. Что я пытаюсь ему доказать? Зачем? Это же бесполезно. Качаю головой.

— Проехали. Давай ложиться.

Но прежде я плетусь в ванную, чтобы смыть с себя все следы случившегося. Бросаю взгляд на биде и прохожу дальше. В душ. Включаю воду, беру мочалку. Герман присоединяется ко мне, когда процесс помывки почти подходит к концу. Я напрягаюсь, но он не предпринимает никаких попыток меня трахнуть. Просто моется, стоя рядом. Однако стоит мне расслабиться, как на поясницу ложится его рука, недвусмысленно подстраивая под себя. Знаю, что спорить бесполезно. Прогибаюсь, упираюсь ладонями в мокрую стену. Он входит. А я, не отошедшая толком от минувшего раза, закусываю губу, потому что чувствительность там запредельная.

— Чего тебе не хватает? Слов? Сопливых признаний в любви? Я люблю тебя. Ты это знаешь, — сипит Файб, задавая ритм слов толчками. — Очень люблю тебя. Очень. Ты моя… Моя сладкая девочка. Кончаешь так, что сдохнуть можно. Давай, малая, еще разок. Для меня… Давай…

Ноги затекли, спина ноет, неудобно страшно. Но я привыкла его слушаться. Даю… Да. Телом проходит судорога. Он выплескивается мне на поясницу. Шепчет что-то пошлое и безумное, растирая ладонями это все непотребство по моему животу, груди, и даже искусанным в кровь губам.

После этого сил не остается даже на рефлексию. Я как сомнамбула. Выйдя из ванной, падаю на кровать и засыпаю, едва голова касается новой подушки.

Просыпаюсь от яркого света, заливающего комнату.