Потерять горизонт - Юлия Резник

Это же сколько времени?! Дома стоит тишина. Она здесь особенная — плотная, гулкая. Нет привычного шума воды в душе, никто не ходит по коридору и не звенит чашками. Да и Германа нет. Я знаю это еще до того, как открываю глаза. У него такая сильная энергетика, что его присутствие я бы сразу почувствовала.

Пугливо вскакиваю. Пусть обычно Герман уходит рано, я всегда встаю вместе с ним. Варю кофе, делаю омлет, режу хлеб. Так повелось изначально. Тогда я рада была ему угодить. Потом уж подскакивала по привычке.

Что изменилось сегодня? Почему он не стал меня будить? Это добрый знак или напротив?

Растираю лицо. Опускаю ноги на пол. Комната еще пахнет минувшей ночью. Пахнет Германом, мной, чем-то липким и мускусным. Первым делом открываю окно. Умываюсь, натягиваю халат и выхожу из спальни.

Димка сидит за столом, развалившись на стуле. В спортивных штанах и футболке, еще чуть сонный и такой взъершенный, что я не могу себе отказать пройти мимо, не потрепав его по загривку:

— Доброе утро.

— Доброе. Отец уехал, — сообщает как будто с претензией, отставляя зажатую в руках кружку.

— Угу, — бурчу я, клацая кнопкой кофемашины.

— Сказал тебя не будить.

Вот как.

Система сигнализирует о том, что в контейнере закончились зерна. Черт. Вспомнить бы, куда я их сунула. Нахожу почти с первой попытки!

— Голодный? Пожарить омлет?

— Я уже поел хлопьев. Ты бы лучше батю накормила. На весь день мужик ушел.

Останавливаюсь взглядом на недовольной Димкиной физиономии.

— Ну, ты давай еще поучи меня жизни.

— А кто еще тебя жизни поучит, если не я? — фыркает засранец.

— Я вроде и так ученая, — пригубив кофе, отворачиваюсь к окну.

— Мечтай. Не было в тебе отродясь бабской мудрости. Тебе мужик, вон, какую подогнал хату. А ты?

— Что я?

— Хоть бы похвалила его как следует! Так нет же!

— Это тебе Герман сказал? — изумляюсь я.

— Это я сам понял. Что за херня между вами творится, а?

Димка хмурится. А мне смешно. Он ведь еще такой маленький, а уже такой не по годам взрослый. В какой-то момент мы с ним будто поменялись местами. И теперь не я его воспитываю, а он меня. Так, может… Вот он — тот самый момент? Что тянуть?

Желая убедиться, что у нашего разговора не будет лишних ушей, выглядываю в коридор. Брат следит за мной наряженным взглядом.

— Дашка еще не вставала? — поясняю ему свое поведение.

— Откуда мне знать? Я ей не нянька.

— Хочу тебе кое-что рассказать. Ей это знать не надо.

Димка настороженно кивает.

— Говори. Дрыхнет она, хоть из пушки стреляй. Джетлаг у нее, что ли?

Киваю и, собравшись с силами, на одном дыхании выпаливаю:

— Я хочу развестись. С Германом. Я к тому, что не стоит привыкать к этому дому, поэтому…

— Ты спятила? — вскакивает Димка, не дослушав.

Ну, в принципе, я предполагала, что его реакция может быть такой. И, наверное, зря надеялась на обратное.

— Ну почему сразу спятила?

— Потому что для этого нет ни одной другой причины!

— Откуда ты знаешь? — злюсь я.

— Он пьет? Бьет? Изменяет?!

— А что, других причин для развода нет? — смеюсь. Хотя на самом деле мне вообще ни черта не смешно.

— Ты серьезно?! Забыла, как мать жила?

— Почему же? Я все прекрасно помню. Не пойму только, при чем здесь наша мать, Дима?

— При том! Кто нас из этого дерьма вытащил?!

— И что? Мне из благодарности нужно теперь всю жизнь мучиться?!

— А ты вот прям мучишься?! Серьезно? Может, я чего-то не понимаю, а?! Батя тебя любит. Что тебе еще надо?

Что? И правда…

Вопрос повисает в воздухе, тяжелый, как намокшее одеяло. Димка смотрит на меня в упор, ждет каких-то простых ответов, укладывающихся в его незатейливую мужскую логику. И как тут объяснить?!

Отворачиваюсь к окну, потому что если продолжу смотреть на него, расплачусь. А этого я себе позволить не могу.

Мне не хватает… даже не любви — вот в чем дело. Любовь у меня есть. Давящая, плотная, иногда даже удушающая, но все же... У меня есть потрясающий секс. Где-то даже с перебором. У меня есть достаток, дом, статус. Чего мне не хватает? Мне не хватает воздуха. Личного пространства, которое не нужно отвоевывать каждый раз или выпрашивать. Или, что еще хуже, пытаться заслужить, отработать телом, благодарностью и покорностью. Мне не хватает права быть капризной, не боясь прослыть неблагодарной. Мне не хватает возможности сказать «мне плохо», чтобы он, не дай бог, не решил, что я жалуюсь.

После выкидыша что-то во мне умерло, но так и не было похоронено. Мы просто сделали вид, что оставили эту ситуацию позади. Герман — потому что по-другому попросту не умеет. А я… Чтобы лишний раз не напрягать его своими проблемами. Думала, нужно просто переждать. Перетерпеть, стиснув зубы. Дать время, чтобы оно прошло… Но боль никуда не исчезала. Эта рана нарывала внутри, отравляя кровь.

Пыталась ли я что-нибудь изменить? О, да. Но каждый раз, когда я пыталась донести до мужа, что мне холодно, одиноко, страшно — он бесился, принимая мои слова на свой счет. Считывая в них упрек, которого изначально я не закладывала. Каждый раз, когда мне нужно было услышать слова поддержки, он переводил все в плоскость постельных игрищ. Будто заливая хорошим сексом трещины, которые к тому моменту пошли уже по самому фундаменту нашего брака.

А ведь мне не нужен еще один оргазм, чтобы стало легче. Мне нужно, чтобы во мне увидели человека, который имеет право устать, передумать, испугаться, сказать, в конце концов, нет! Не чувствуя себя обязанной во всем с ним соглашаться и улыбаться, когда мне плохо. То, что однажды меня спасло, стало душить. А Файб того не заметил. Или не понял… Так почему я решила, что это сможет сделать мой четырнадцатилетний брат? Для которого Герман — главный авторитет и ролевая модель по жизни?

— Мне не хватает себя, — тихо говорю я наконец. Не ему. Скорее — в пространство.

— Бред это все, Дана! Вспомни, какой была наша жизнь пять лет назад, если ты вдруг забыла!

— Нам необязательно возвращаться к тому, что было в прошлом! Сейчас все не так! Переедем в город. Снимем квартиру. Деньги