Кровь рассвета - Катрина О'Мэлли

землю, ища отпечатки, но это было бесполезно. Снег был весь истоптан, превратился в кашу козами и тем, кому принадлежала эта земля. — Ты уже веришь, что это не я убила Сэма Халлина?

— Подумаю, — Бастиан похлопал одну из коз между её завитыми рогами и поднялся на ноги. — Ты всё ещё думаешь, что это мог быть я?

Изольда посмотрела на Бастиана, не удосуживаясь убрать хмурое выражение с лица. Она предположила, возможно, что Бастиан вырезал коз, услышал, как она идёт, и оббежал вокруг пастбища, чтобы перехватить её до того, как она приблизится к амбару, но… это казалось маловероятным. Ему пришлось бы обратиться обратно в человеческую форму, снова одеться в рубашку, штаны и сапоги, и у него всё равно было бы время перехватить её за несколько минут — если не меньше — которые ей потребовались, чтобы добраться до пастбища.

— Полагаю, учитывая обстоятельства, я могу признать, что это был не ты, — сказала Изольда. При виде искорки торжества, загоревшейся в глазах Бастиана, она добавила: — Сегодня, по крайней мере.

Усмешка сползла с его лица. — О, но насчёт других ночей всё ещё есть сомнения? Знаешь, когда луна не была полной?

— Ты говоришь, что можешь обращаться только в полнолуние, — ответила Изольда, скрещивая руки, — но откуда мне знать, что это правда? Я думаю, вампир был бы последним человеком, которого ты бы поставил в известность, если бы мог обращаться, когда захочешь.

— Верно, — допустил Бастиан. — Но я говорю тебе, мы не можем.

Изольда уставилась на него, не убеждённая. Тот факт, что он, похоже, не резал коз, не снимал с него вины за что-либо ещё.

Она вгляделась в залитый кровью снег, на ужасные куски плоти и шерсти, оставшиеся от животных.

— Знаешь, я могла бы поймать того, кто это делает, если бы ты не встал у меня на пути.

— Я мог бы сказать то же самое, если бы ты не ворвалась сюда и не отвлекла меня.

— Ты едва ли можешь винить меня в этом, когда истинный виновник — очевидно, отсутствие твоего здравого смысла.

Рот Бастиана сжался в раздражённую линию, но он ничего не сказал. Он просто смотрел на Изольду с неприязнью, широко расставив ноги и скрестив руки на своей мускулистой груди. Несмотря на ледяной воздух, он был без пальто — только в тёмной рубашке, которая была такой же влажной, как и плащ Изольды, после их кувыркания в снегу.

— Что ж, сомневаюсь, что чудовище вернётся сегодня, — сказала Изольда. — Я собираюсь…

Бастиан прервал её.

— Кто-то.

— Что?

— Ты сказала «то, что это делает». Не «то, что». «Кто-то».

— И что?

— И то, что, как я понимаю, ты не думаешь, что это животное убивает людей.

— Очевидно, — отрезала Изольда, раздражение вспыхнуло в её животе. — Я же обвинила тебя, нет? Хотя, полагаю, ты и есть животное. Ты ведёшь себя точно как животное.

Челюсть Бастиана сжалась, но он не клюнул на её провокацию. — Если не животное, то, по-твоему, кто это?

— Я не знаю, — коротко сказала Изольда. Ей было холодно, сыро и досадно, а присутствие Бастиана действовало на её последние нервы. Как ни странно, в этот раз она не боялась его — он не пытался причинить ей боль после того, как она опрокинула его в снег, хотя она знала по опыту, что он достаточно силён, чтобы сделать это, — но само нахождение рядом с ним вызывало у неё мурашки по коже. — Всё, что я знаю, — животные оставляют останки. Они не поедают свою добычу целиком.

Бастиан приподнял бровь, глядя на кровавое месиво вокруг них.

— Здесь полно останков.

— Но не у дровяного склада, где убили Сэма Халлина, — указала Изольда. — Ты был там, если помнишь. Следил за мной из-за деревьев, пока я пыталась вынюхать убийцу.

— Да, потому что твоё вынюхивание дало куда лучшие результаты, чем моя стратегия. Если только ты не обнаружила что-то важное в той хижине, где вы с твоей кровосоской… кем бы она ни была, — Изольда поняла, что он имеет в виду Селену, — живёте, когда сдалась и пошла домой той ночью?

— Я не сдалась, — прошипела Изольда. — Я была здесь каждую ночь с тех пор, высматривая чудовище, чего не скажу о тебе. Люди умирают…

— Почему тебя это вообще волнует? — глаза Бастиана вспыхнули гневом, его слова эхом разнеслись по пастбищу. — Ты же грёбаный вампир. Разве люди для тебя не просто еда?

— Нет, — у Изольды лопнуло терпение. Уголки глаз покраснели. Она направилась к нему, тыча пальцем ему в грудь и выплюнула: — Я когда-то сама была человеком, не так уж давно. Я помню, каково это — быть слабой и беспомощной, когда твоя жизнь находится во власти кого-то сильнее тебя. Так что не смей предполагать, что мне плевать на человеческие жизни или что они для меня не более чем еда.

Грудь Изольды вздымалась, ярость текла по ней так сильно, что её клыки выскользнули. Она оскалила их на Бастиана, рыча, желая больше всего на свете, чтобы ей не приходилось так сильно задирать голову, чтобы смотреть на него. Она также жалела, что не оставила тот нож с прошлой ночи, чтобы воткнуть ему в рёбра. Или, возможно, в яйца.

Бастиан стоял на своём, глядя прямо на неё, его выражение было нечитаемым. Гнев исчез из его глаз, но Изольда не могла понять, что пришло ему на смену.

А затем он сказал с поразительной мягкостью:

— Извини.

— Иди ты, — выплюнула Изольда.

Она толкнула его — сильно.

И он отшатнулся всего на один шаг.

— Как думаешь, чудовище вернётся, чтобы прикончить последних шестерых, или я могу идти домой спать? — сказал он миролюбиво. — Здесь немного холодновато.

Изольда сжала руки в кулаки по бокам, сжимая их, пока не почувствовала, как ногти впиваются в ладони.

— Я тебя ненавижу.

— Что ж, тогда, — сказал Бастиан, засовывая руки в карманы и поворачиваясь, чтобы неторопливо уйти к северному концу пастбища, — по крайней мере, это взаимно.

Запах Изольды прилип к Бастиану, как духи, и это сводило его с ума.

Инстинкт взял верх, когда он увидел, как она перепрыгивает через забор пастбища, и у него не было времени обдумать то, на что она так очевидно указала — что она бежала к звуку визжащих коз, а не от них, — прежде чем он сбил её с ног в снег. Он также не был готов к тому, как она с такой лёгкостью перевернула его на спину, удерживая его