Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля - Анна Кривенко

Например, как на моём платье, в котором я попала сюда. Оно было выстирано и высушено — Марья постаралась. Я достала его и осторожно развернула подол. По краю нижней юбки тянулась широкая полоса кружева, мягко обрамляющая ткань и чуть заметно выглядывающая из-под верхней юбки. Узор был тонкий, изящный, с плавными переходами и воздушными петлями, словно сплетёнными из самого воздуха.

Эти кружева заметно отличались от того, что вязала Марья. Для меня рисунок был вполне понятен. Тот, кто хоть сколько-нибудь занимается вязанием крючком, знает: определить узор по готовому изделию совсем несложно.

Я подозвала Марью и спросила, нравится ли ей это кружево. Она с удивлением рассматривала работу, а потом её лицо просветлело. Женщина посмотрела на меня с робкой надеждой и проговорила:

— Очень нравится! Но я не знаю, как создать подобное.

— Я покажу, — улыбнулась я.

Марья удивилась ещё больше.

— Разве… такие богатые барышни, как вы, занимаются таким рукоделием? Я знаю, что у аристократов принято вышивать, но вяжут обычно только в салонах.

— А я умею, — произнесла я, комично скривившись. — Это с вышивкой у меня как раз не очень…

Марья рассмеялась, я подхватила её смех, а потом попросила у неё крючок и нитки. Она достала новый клубок, и я начала показывать ей новый узор. Буквально через полчаса часть кружева была готова. Оно в точности повторяло то, что было нашито на моём платье.

Марья всё схватывала на лету. Она была так счастлива и увлечена, что проработала до самого вечера, в итоге показав целый моток готового изделия.

— Спасибо вам, Катерина Павловна, — расчувствовалась женщина. — Я смогу продать это кружево намного дороже!

— Ты вяжешь не для себя, а на заказ? – удивилась я.

В сердце тут же вспыхнул интерес.

— Да, конечно. Например, у соседей скоро свадьба. Им нужно много кружева на свадебное платье.

Я задумалась, сердце взволнованно застучало в груди.

А что, если это мой шанс?

— А расскажи-ка поподробнее. Много ли у тебя заказов? И много ли мастериц, которые могли бы создать что-то подобное? — я указала на новое кружево.

— Нет, что вы, Катерина Павловна, — покачала головой Марья. — Такое у нас не вяжут. Никто не умеет. Поэтому такую красоту будут разбирать даже те, кому она сейчас не особенно нужна. В приданое положат.

— А где ты берешь пряжу? — уточнила я.

Как оказалось, нити Марья сама не делала — покупала у мастера, который занимался этим много лет. Жил он в этой же деревне, так что стоило всё довольно дёшево.

Я предложила:

— Давай вязать вместе. Я бы хотела отработать своё проживание здесь, да и лишняя копейка не помешает.

Марья обрадовалась.

— А может быть, вы знаете ещё какие-нибудь узоры?

Я задумалась. Решила, что могу порыться в памяти — вспомнить то, что любила вязать в юности. Да и придумать что-то новое тоже не проблема.

— Знаю, — ответила я.

Марья пришла в полный восторг.

* * *

Наступил вечер. Марья усердно вязала кружева и всё время поглядывала на Катерину Павловну, сидевшую напротив. Та словно из воздуха выдумывала новые узоры. Марья едва дышала, глядя на рождающуюся красоту. Боже, это же такие возможности, о которых она не смела и мечтать!

Сердце женщины ликовало, и она в который раз убеждалась: истинно слово Божье, говорящее о том, что добрые дела обязательно возвращаются сторицей. Они с мужем помогли этой барышне, просто проявив человеческое участие. Некоторые соседи даже насмехались над ними — мол, взяли два лишних рта, будто богачи какие-то.

Марью эти слова смущали. Она даже чувствовала некую вину за то, что расходует не такие уж огромные запасы на совершенно чужих людей — барышню и мальчишку. Однако всё равно отмахивалась. Делая добро, не стоит унывать и слушать всяких глупых, жадных людей. Бог воздаст! Она повторяла себе это день за днём, пытаясь победить сомнения.

И победила, окончательно решив не сомневаться в своём выборе.

И вот сейчас, наблюдая за Катериной Павловной со стороны, видя её светлое лицо, исполненное внутреннего сияния, чего-то прекрасного и почти небесного, Марья понимала: Бог уже воздал. Если госпожа научит её новым узорам — таким красивым и особенным, — у неё не будет отбоя от клиентов.

Женщина слыла достаточно искусной мастерицей во всей округе. К ней приезжали, когда готовились к свадьбам, к праздникам или когда семьи собирали приданое для дочерей. Конечно, у Марьи были конкурентки, но теперь они не смогут ничего. И всё — благодаря этой барышне с удивительно светлым взглядом.

Марья не могла налюбоваться на Катерину Павловну. Та казалась неземным созданием. И это впечатление не прошло даже тогда, когда госпожа прожила здесь уже больше недели.

Странно. Таких людей Марья ещё никогда не встречала. Людей будто не от мира сего. Кто они? И правда ли, что если сделаешь кому-нибудь из них добро, то обязательно будешь благословлён?

А ещё она носит под сердцем дитя. Кем вырастет этот ребёнок? А может, он станет новым правителем или же великим пророком, кто его знает…

Марья выдохнула, радостно трепеща. Она чувствовала: с этого дня её жизнь кардинально изменится…

Глава 8. Суд...

Глава 8. Суд...

Поутру, дней через пять, когда я уже даже привыкла к размеренному ритму этого дома и к тому, что каждый день начинается с тошноты, кашля и вязания, в окно постучали.

Афанасий как раз собирался выйти к хлеву, поэтому открыл быстро. Марья, которая развешивала у печи влажные полотенца, вздрогнула и обернулась. Я же в это время считала петли на новом узоре и вдруг почувствовала глубокое волнение в груди. Сейчас что-то будет!

Стук был уверенный, торопливый.

Когда Афанасий открыл, в сени вошёл человек, волосы которого были запорошены снегом. Сразу было заметно — не крестьянин. Он снял перчатку, отряхнул рукавицы и несколько сурово произнёс:

— Я от Геннадия Филимоновича Рябчикова. Он просил передать барышне Екатерине Павловне, что сегодня будет суд. Я буду ждать во дворе, собирайтесь. Велено явиться сразу же и не опаздывать!

У меня в груди будто что-то оборвалось и тут же натянулось обратно, до боли. Суд прямо сегодня? Да, я ждала вестей от законника, но не того, что меня пригласят прямиком в суд, и была не готова.

Вскочила на ноги так резко, что нитки и крючок упали на пол.

—