Мама, я женюсь! Или уговорим невесту позже - Рина Сивая

class="p1">Я не любила Малвейна за то, что он считал себя последней инстанцией во всем, включая мою жизнь. Он не любил меня за то, что я не соглашалась с этим трогательным заблуждением уже третий год подряд. Наши отношения можно было бы назвать рабочими, если бы работа заключалась в том, чтобы регулярно доводить друг друга до скрежета зубами.

Кабинет у него, конечно, тоже был под стать хозяину: темное дерево, тяжелые шторы, шкафы с фолиантами, чучело какой-то древней твари в углу и воздух такой густой, будто здесь не разговаривали, а выносили приговоры.

Малвейн сцепил пальцы на столе и мрачно сказал:

— Мортимер. Какое счастье, что вы решили не покидать нас навсегда.

— Я бы не сказала, что решала именно так, — буркнула я.

— Зато я бы сказал, — отозвался декан. — Итак. Мне сообщили, что ваше… отсутствие было следствием недоразумения. Я даже готов в это поверить. При одном условии: вы немедленно вернете то, что взяли из хранилища кафедры.

Вот тут я вдруг совершенно отчетливо вспомнила Арчи с его честными глазами и враньем, которое он произносил так уверенно, будто сам начинал в него верить.

А чем я хуже?

— Я ничего не брала, — сказала я ровно.

Малвейн даже не моргнул.

— Мортимер.

— Что? Вы спросили – я ответила.

— Вы украли артефакт.

— Не крала.

— Тогда он, полагаю, сам ушел из хранилища и спрятался в вашем саквояже?

— Мой саквояж вообще ни при чем.

Куратор Доргсан, стоявший у окна, тихо хмыкнул так, будто лично делал ставки, на каком именно месте моя ложь развалится.

— Прекрасно, — произнес декан. — Раз уж ваш саквояж ни при чем, покажите его содержимое.

У меня все внутри похолодело.

Вот и все.

На этом месте мой блестящий план «врать и не краснеть» закономерно уперся в суровую реальность. Реальность имела форму потертого дорожного саквояжа, внутри которого, помимо пары сорочек, гребня, книги и сухарей на дорогу, лежал проклятый определитель возраста захоронений.

Я так крепко стиснула ручку, что пальцы заныли.

Нет. Нет-нет-нет.

И совершенно неосознанно я вцепилась другой рукой в рукав горе-жениха – просто потому, что рядом больше не было ничего хоть сколько-нибудь надежного.

Осознала я это лишь секундой позже и мысленно взвыла.

Замечательно, Оливия. Просто превосходно. Еще немного – и сама повиснешь у него на шее.

Однако курсантишка, вместо того чтобы возгордиться, внезапно сделал именно то, чего я от него уже начинала опасно ждать: пришел на помощь.

Он накрыл мою руку своей и шагнул чуть вперед.

— Прошу прощения, господин декан, — сказал он с почти образцовой вежливостью, — но копаться в вещах моей невесты я не позволю.

В кабинете стало так тихо, что я, кажется, не только увидела, но и услышала, как у Малвейна дернулся глаз.

— Вашей невесты, — повторил декан таким тоном, словно сомневался не в словах, а в здравомыслии боевика, додумавшего назвать меня своей невестой.

Тут я его, если честно, всецело поддерживала – кажется, впервые за время учебы.

— Именно, — невозмутимо подтвердил Арчибальд. — И я нахожу крайне неподобающим предложение устроить досмотр ее личных вещей на глазах у посторонних мужчин.

Тут до меня наконец дошло, к чему он клонил. И я вполне закономерно покраснела.

Не слегка.

Совсем.

Потому что из «личных вещей» в саквояже лежало только мое белье. Причем то самое удобное дорожное белье, которое не предназначалось ни для мужских взглядов, ни для деканского анализа.

Арчи же, проклятый актер, только вдохновился моим румянцем.

— Что именно, по-вашему, должны увидеть здесь куратор и вы? — осведомился он с благородным возмущением. — Ее чулки? Корсаж? Нижние юбки? Простите, но я не допущу, чтобы честь Оливии страдала подобным образом.

Я захотела провалиться сквозь пол. Причем желательно одна.

Без свидетелей.

Навсегда.

Доргсан кашлянул в кулак. Не уверена, что скрывал не смех.

Малвейн, напротив, мрачнел с каждой секундой.

— Стоунхарт, — произнес он, — вас никто не спрашивал!

— И тем не менее, — с убийственной учтивостью продолжил Арчи, — если требуется досмотр, я готов лично проверить содержимое саквояжа в мельчайших деталях. До последней ленты. И ручаюсь, что моя невеста невиновна.

На словах «в мельчайших деталях» я покраснела еще сильнее.

Да что ж за день-то такой!

Я даже разозлиться толком не могла: слишком уж страшно было представить альтернативу, в которой Малвейн собственноручно вытряхивал мои вещи на стол.

Декан смотрел то на меня, то на Арчи. Вид у него был такой, словно он очень хотел кого-нибудь немедленно проклясть, но правила приличия мешали выбрать жертву.

— У вас есть доказательства, что артефакт при ней? — вдруг спросил он у Доргсана.

Куратор помолчал немного, после чего сухо ответил:

— Только цепочка совпадений, подозрительно поспешный отъезд и поразительно неубедительное вранье.

— То есть нет, — подытожил Арчи.

Я бы на его месте не вмешивалась с таким довольным видом в разговор двух людей, каждый из которых при желании мог испортить ему жизнь. Но, видимо, у Стоунхарта чувство самосохранения либо отсутствовало от рождения, либо считалось в их роду постыдной слабостью.

Малвейн медленно выдохнул через нос.

— Что ж, — произнес Доргсан прежде, чем декан успел что-то решить. — Допустим, мы вам верим.

Мне это «допустим» совсем не понравилось.

Судя по тому, как напряглась рука Арчи под моими пальцами, ему тоже.

Куратор же сложил руки за спиной и обвел нас взглядом, в котором уже почти светилась новая гадость.

— И коль скоро влюбленные так стремились провести время вместе, — продолжил он с ледяной любезностью, — я готов пойти вам навстречу. Дежурство Стоунхарта на сегодня отменяется. Поездку к его родителям, запланированную на завтра, можно не откладывать. Отправитесь прямо сейчас.

Я уставилась на него.

Потом на Арчи.

Потом снова на куратора.

Какие родители?

Какая поездка?

Я вообще-то собиралась сбежать!

Одна!!!

Теперь совершенно точно в противоположную сторону от любых Стоунхартов, их родни, деканов, кураторов и академий.

Но, кажется, выбора у меня снова не было.

Глава 6. Договорная

Глава 6. Договорная

Арчибальд Стоунхарт

К родителям я и так собирался. Завтра. Перед выпускными экзаменами всем курсантам давалась неделя на подготовку, которую можно было провести дома. Потому что потом, сразу после успешной сдачи, нас ждал гарнизон и служба. Многие оставались в столице, но я не хотел. Да и зачем иметь домик на море, чтобы