Ворон. Альянс с врагом - Екатерина Ромеро

И теперь я уже боялась не только за Вито. Я боялась самого Вито. Его боль почернела, стала ядовитой и убивала уже все вокруг. Он горевал, но ни дня не бездействовал.

Его лицо. Боже, я видела один раз, но не смогла смотреть прямо. Никаких операций Вито не сделал, хотя врачи умоляли его послушаться. Но для того Вито слишком упрям и своеволен. Он даже не принимал обезболивающее, все на себе хотел ощутить, обвиняя себя в гибели Софии.

Помню, что тогда же Лесси увидела отца после операции. Мы были в коридоре, Вито шел нам навстречу.

Лесси остановилась и, увидев Вито, вскрикнула от ужаса, отвернулась. Я быстро обняла ее и крепко прижала к себе.

Вито стоял неподвижно, и это было так страшно. Не столько даже его шрамы, сколько то, что родная дочь испугалась отца. Такого никогда не было, но теперь все иначе.

Вито тогда прикрыл ту часть лица, которая была в шрамах, ладонью, резко развернулся и ушел. Он не сказал ни слова, тогда как Лесси плакала у меня на плече. Она была очень нежным и излюбленным родителями ребенком, но беды сыпались на нее в последнее время точно из рога изобилия.

Немудрено, что такая реакция, ведь Вито до нападения был очень красивым, маленькая Лесси оказалась не готовой увидеть отца после таких изменений. Не потому, что не любила его, а потому, что никто не знал, как ей объяснить все это. Что мамы больше нет, а отец получил серьезные ранения и больше не выглядит так, как мы все привыкли.

Они так и не поговорили тогда. Лесси плакала весь день и не выходила из комнаты, я утешала ее как могла. Вито тоже не зашел к дочери, думаю, он боялся сделать хуже, хотя куда уже хуже, не знаю.

Вито тогда не выходил из комнаты неделю, а потом приехал Лео и привез ему маску. Уж не знаю, где он ее достал. Лео отдал эту маску Вито, он надел ее, и больше я его не видела без нее.

Маска была металлической снаружи и кожаной изнутри. Она закрывала практически все его лицо. И теперь уже я сама с трудом узнаю Вито, потому что маска не только сделала его внешне другим, но и внутренне он сильно ожесточился, спрятавшись за нею.

Прошло время, но Вито и Лесси до сих пор не обращаются, и это, пожалуй, ранит мое сердце больше всего на свете.

Я пыталась воздействовать на него через Пабло, но он только разводил руками. Вито уже не маленький мальчик, он сам принимает решения. Конечно, я понимала Пабло, но все же мне было жаль, ведь я знала, что Вито мог быть другим. К сожалению, смерть Софии срезала все то хорошее, что она выстроила в своем муже под корень. И это был даже уже не Вито, а Ворон. Жестокий и обиженный на весь мир.

***

Анжело

Этот год перевернул все с ног на голову. Появление Беллы изменило просто все. Рождение Маттео вдохнуло в меня новую жизнь, вот только замок остался прежним. И Вито. Его трагедия, иначе не назовешь.

Я помню их с Софией свадьбу. Все было красиво, как и они сами. Софи была тем буйком, за который крепко держался мой брат. А теперь ее нет, и Вито словно тоже нет, он умер, сдох в тот же день следом за нею.

Я на работе. Достаю телефон. Франческа звонит, хотя это редкость. И хоть дел по горло, сразу беру. Там Пабло, который уже далеко не молод, Лесси, которая осталась одна, и Вито. По нему больше всего вопросов, хотя мы эти месяцы практически не общались. Мой брат озлобился и никого не подпускает к себе. Все свои дела он сбросил на нас с Лео, но я даю ему время. Пережить такое не каждому дано. Шестнадцать лет брака. Я бы, наверное, уже сиганул с горы, но только не Вито. Он не может. У него дочь.

— Алло.

— Анжело, приедь в замок, пожалуйста. Это срочно.

Большего мне не требуется. Никаких долгих разговоров. Франческа не та, кто будет звонить по пустякам.

Благо Белла и Маттео сейчас на вилле, за них я спокоен. Без меня жена не хочет оставаться в замке, и я могу ее понять. Слишком живо еще, слишком много воспоминаний, да и сама аура замка. Это не очень хорошее место для Маттео, который еще даже не начал ходить.

Бросаю все дела. Еду в замок. Какое-то предчувствие гложет внутри. Что-то будет. Что-то уже началось. И это делает Ворон.

Глава 6

Здесь холодно, здесь сыро. Настолько жутко, что пробирает до костей.

Я очень быстро понимаю, что никто тут со мной церемониться не будет. Будет так, как сказал Вито Чезаре, он тут закон, его слово решает.

Он смотрел на меня как на смертницу. Я это видела даже через его жестяную маску.

А что под ней, почему он прячет свое лицо, я не знаю, мой мозг подкидывает догадки — одна страшнее другой.

Я хожу босая по этой камере и не знаю, как мне быть. Сколько времени прошло? Час, два, четыре?

Что говорить, как умолять его не отдавать меня в притон? Почему-то я уверена, что Вито сделает это не моргнув и глазом. Я никто для него, просто наживка. Он бы и рад уже свернуть мне шею, но ждет ответа от дяди. Я пока ему нужна. Живая.

Моя темница темная, но, когда тучи рассеиваются, я вижу крошечный проблеск света в одной из стен. Это не окно, а трещина, вероятно появившаяся после пожара. Когда я шла сюда, то заметила, что многие камни были чуть иного оттенка. Замок серьезно повредили, одна из его башен была отстроена полностью.

Кое-как я взбираюсь выше и заглядываю в эту щель. Я вижу заднюю часть двора, и она просто огромная. Первое, что бросается в глаза, — это розарий. Сотни кустов белоснежных роз, густо посаженных у замка. От этой красоты рябит в глазах, зрелище