Редаманс - Х. С. Долорес

Его волосы длиннее, чем я помню, обрамляют лицо и затылок настолько тщательно, что кажется, будто он сам расположил каждый темный локон.

Камера приближается, запечатлев детали его лица на неровном экране, и я резко вдыхаю.

Я не думала, что для него возможно стать более красивым, но теперь, когда время стерло мягкость молодости, у него появились четкие линии.

Квадратная челюсть.

Скулы как ножи.

Полные губы и густые, чернильные ресницы.

— Спасибо, что пригласили меня, мисс Эдмонд, — говорит он, и даже его голос стал громче - он глубже, мягче, насыщеннее.

Голос мужчины.

Этот Адриан - мужчина, и он мало похож на мальчика, которого я знала в Лайонсвуде.

Однако, одна вещь не изменилась.

Его глаза точно такие, какими я их помню - два бездонных обсидиановых озера, готовых поглотить тебя целиком.

— Пожалуйста. Для всех моих гостей я - Сьюзи. Вы даже не представляете, как я рада видеть вас здесь, доктор Эллис, — говорит Сьюзи, снова хлопая в ладоши. — Я заметила, что вы редко даете видеоинтервью вроде этого - только печатные материалы. Есть причина «почему»?

Камера поворачивается обратно к нему, и...

Он... больше?

Я склоняю голову набок, пытаясь понять: всегда ли плечи, укутанные в этот бледный свитер, были такими широкими - или они появились недавно?

— Ну, я немного стесняюсь камеры, Сьюзи. — Он улыбается, почти застенчиво, и отводит глаза, как будто смущен, но я знаю лучше.

Адриан Эллис никогда не смущается.

Сьюзи смеется, ее взгляд скользит по нему с небольшой хитринкой.

— Почему-то я в этом сомневаюсь.

Адриан меняет позу в кресле и - да. Определенно шире.

Неприятная тяжесть поселяется внизу моего живота.

Я не думаю, что урод и Адриан могут существовать в одном предложении, но какая-то часть меня хочет, чтобы сразу появилось хоть какое-то отвращение, чтобы притупить моё влечение.

Я бы согласилась на что угодно - на очевидную привычку к сигаретам, на облысение по мужскому типу, на пивной животик...

Но нет.

Конечно, десять лет спустя, он все еще должен выглядеть как неземной красавец - Адонис, который не пропустил ни одного дня в тренажерном зале.

Сьюзи начинает перечислять вопросы о Фонде Эллиса, в то время как аудитория в студии охает и благоговеет перед каждым ответом.

Во всем этом нет ничего нового - по крайней мере, ничего такого, чего я уже не почерпнула из множества статей Forbes и Business Insider, - но Адриан заставляет даже самые подготовленные ответы, ориентированные на пиар, звучать так, будто он заново изобрел велосипед.

Теперь мои пальцы чешутся по новой причине.

— Вы действительно такой альтруист, как о вас говорят, доктор Эллис, — восхищается Сьюзи. — Я имею в виду, просто сидеть напротив вас, слушать, как вы говорите… Я могу сказать, что у вас искренняя, добрая душа.

Я фыркаю.

— Я вот о чём, — продолжает Сьюзи. — У вас есть все деньги мира, а вы всё равно выбираете посвятить жизнь такой благородной – и одновременно смиряющей – профессии, как медицина.

— Что такое все деньги в мире, если ты не можешь потратить их на благое дело? Или жить целеустремленной жизнью? Я с самого раннего возраста знал, что хочу делать нечто большее, чем просто выписывать чеки из башни из слоновой кости. Профессия врача позволяет мне применять обоснованный, практический подход к оказанию помощи людям - и это бесконечно более полезно.

На меня обрушивается воспоминание, прежде чем я успеваю его прогнать: моя недоверчивая усмешка, когда Адриан говорит мне, что собирается стать врачом. Холодный блеск в его глазах, когда он признается, что не может дождаться, когда проведет скальпелем по коже.

Верно.

Интересно, что бы подумали его пациенты, если бы узнали, каким на самом деле был их «целитель»?

Но искренность на его лице настолько реальна, так близка к настоящей, что я даже не могу винить аудиторию за то, что она аплодирует ему, как будто он только что объявил о прекращении голода во всем мире.

— Ну, — Сьюзи опускает взгляд на карточки у себя на коленях, затем снова на Адриана - в ее глазах появляется озорной блеск. — Если у вас есть время, у меня есть к вам еще пара вопросов, доктор Эллис. Они не по теме, но я надеюсь, что вы окажете мне честь.

Если Адриан и раздражен, то виду не подает.

— Конечно, Сьюзи.

— Идеально. — Ее яркие виниры сверкают под студийным освещением. — Тогда я не буду тратить время. Сразу к тому, что люди хотят знать, а именно... — Она делает паузу, откинувшись на спинку стула, чтобы усилить напряженность. — Является ли самый альтруистичный миллиардер в мире также завидным женихом?

У меня перехватывает дыхание.

Адриан смеется - не по-настоящему, как тогда, когда он запрокидывает голову и звук вибрирует в глубине его горла, - а смехом для вида.

— Я сомневаюсь, что всем это интересно.

Сьюзи приподнимает бровь.

— О, уверяю вас, это так. — Она поворачивается к аудитории. — Что скажете?

Громкие аплодисменты – лучший ответ.

— Я предпочитаю сохранять свою личную жизнь в тайне, — говорит ей Адриан. — Но...

Но?

Сьюзи наклоняется ближе.

— Но?

— Я бы не назвал себя завидным женихом, но в настоящее время я ни с кем не встречаюсь, — заканчивает он, и у меня нет объяснения волне облегчения, которая захлестывает меня.

По состоянию на полгода назад он ни с кем не встречался.

Никаких подружек или жен-супермоделей-олимпийских атлетов.

Что для меня не имеет значения, напоминаю я себе. Вовсе нет.

— Понятно, — Сьюзи почти мурлычет, ее улыбка становится шире. — Ну, по этой теме у меня есть еще один вопрос. О вашей матери.

— Ну, она с моим отцом. — Я чувствую очарование Адриана - даже через экран - оно без усилий притягивает меня так же, как притягивает аудиторию. — Счастлива замужем - в сентябре этого года исполнится тридцать лет.

— Приятно это знать, но на самом деле... — Сьюзи на мгновение хихикает, а затем возвращается к делу. — Читая о вас, я наткнулась на старое интервью, которое Мэри Эллис, должно быть, дала много лет назад, и в нем она упоминает жемчужное ожерелье. Семейная реликвия, переходящая от дочери к дочери. У ваших родителей, конечно, есть только вы один.

Адриан приподнимает брови, на его лице появляется игривая улыбка.

— Насколько мне