Фиктивная королева волков. Условия ставлю Я - Виолетта Вейл

— Вы регистратор Палаты?

— Старший помощник регистратора. Сана Мейр, номер девять-тридцать один. И я не давала госпоже Весс забыть еду до ее возвышения, ваше величество.

— Продолжайте государственную службу.

Сана посмотрела ему вслед, когда он пошел к пожарному мастеру.

— Он всегда разговаривает так, словно подписывает приказ?

— Пока да.

— Жаль. Голос хороший.

— Покажи книги.

Она улыбнулась и сразу стала серьезной.

Во время пожара Сана работала во внешнем каталоге. Когда увидела дым, вынесла текущий журнал доступа, реестр бумажных партий и выписки по брачному договору. Все три книги лежали на столе, когда ночной смотритель открыл главный выход.

— Дверь внутреннего зала заперли снаружи, — сказала она. — Я видела ключ в замке, но не человека, который его повернул. Потом загорелась переплетная, и стало не до наблюдений.

— Кто знал, что я осталась внутри?

— Я, ночной смотритель, дежурный переписчик. Еще Северин уходил последним из старших. Он спросил, закончила ли ты проверку.

— Когда?

— Без четверти полночь. Я сказала, что ты только начала.

Рейнар вернулся к нам.

— По договору вы обязаны сообщать мне новую улику в течение суток.

— По тому же договору вы должны получать ее одновременно с судом. Пристав записывает.

Один из людей Ады действительно стоял в двух шагах и заносил слова Саны в протокол.

— Я проверяю, помните ли вы условия, — сказал Рейнар.

— Проверка завершена.

Сана перевела взгляд с меня на него.

— Сорок дней могут оказаться длиннее, чем я думала.

Мы начали с внутреннего зала. Огонь уничтожил три шкафа и часть стола. Каменные стены уцелели. На полу лежали листы, размокшие под водой; приставы раскладывали их на сетках по номерам.

Пожарный мастер показал два очага. Первый находился в переплетной, где хранилось масло. Второй — под моим рабочим столом. Между ними оставалось шесть шагов чистого камня.

— Одно пламя не могло перескочить? — спросил Рейнар.

— Могло, если бы горел весь пол. Здесь следы разного времени. Под столом начали позже, но использовали больше масла.

— Чтобы уничтожить договор, — сказала я.

— Или вас вместе с ним, — добавил Бран.

Капитан осмотрел запор. На железе осталась свежая царапина от ключа, повернутого с усилием. Моя металлическая линейка поцарапала другую сторону. Следы различались направлением.

Судебный пристав занес это в протокол.

— У кого были ключи? — спросил Рейнар.

Сана открыла журнал выдачи.

— У ночного смотрителя, дежурного хранителя и Первого хранителя. Запасной — в опечатанном шкафу начальника охраны.

— Печать шкафа?

— Цела. А ночной смотритель сейчас под охраной суда.

— Дежурный хранитель?

— Исчез после пожара.

Северин, стоявший у входа, ответил прежде, чем мы спросили:

— Его имя разослано заставам. Палата не скрывает исчезновение сотрудника.

— Как великодушно, — сказала Сана.

Я посмотрела на нее. Она пожала плечом и вернулась к журналу.

Доступ к контрольному экземпляру отмечали дважды: при входе в закрытый зал и при передаче на рабочий стол. Первая запись стояла в двадцать два часа четырнадцать минут. Вторая — в двадцать два часа двадцать шесть минут.

Между ними было двенадцать минут, хотя путь занимал меньше одной.

— Здесь исправляли время, — сказала Сана.

Она показала боковую шкалу. Архивные часы оставляли на полях слабый оттиск каждые три минуты. После отметки в двадцать два часа семнадцать минут следовала отметка в двадцать два часа двадцать шесть минут. Два оттиска отсутствовали.

— Шесть минут вырезали из журнала, — сказала я.

— Лист цел, — возразил Рейнар.

— Время удалили реагентом, потом сдвинули следующую запись. Бумага в середине светлее.

Он наклонился над книгой, не касаясь.

— Вы можете доказать это без полной проявки?

— Сана может показать разницу в толщине под боковым светом. Для состава нужен анализ.

— Лекарь запретил вам работать с проявителем до полудня.

— До полудня. Сейчас половина первого.

Ада дала письменное разрешение на одну полную проявку при независимом наблюдателе. Вторым специалистом назначили старого клятвоведа из городского суда, который не работал в Палате. Он проверил мои склянки, отделил контрольную порцию и поставил свою печать на протоколе.

Я могла исследовать журнал или след под сгоревшим столом. Серой полосе на металле вредили вода и воздух, поэтому начинать следовало с нее.

— Журнал можно изучить химически позже, — решила я. — Сначала поверхность, где лежал договор.

Пожарные сняли обугленную доску и открыли металлическую накладку стола. В одном углу сохранилась серая полоска.

Я нанесла контрольную каплю на чистый участок. Реакции не последовало. Вторую закрыли стеклом над серым следом. Под увеличением полоса разделилась на два слоя: снизу оставались частицы старых регистрационных чернил, сверху — фиолетовый состав ненумерованной вставки. Значит, лист сначала положили на стол после внешней регистрации, затем допечатали строку и вернули в общий поток.

Проявитель смешался с запахом мокрой гари. Глаза заслезились, в висках застучало. Я отошла от стола и села, пока независимый специалист делал контрольный снимок рисунка через оптическую раму.

— Мира, — сказала Сана.

— Протокол.

— Сначала сядь нормально.

Рядом появился стул. Рейнар принес его из уцелевшей части зала и поставил так, чтобы не задеть разложенные листы.

— Я могу дойти сама.

— Уже вижу.

Он не стал поддерживать меня за руку. Я продиктовала результат приставу. Независимый клятвовед повторил пробу на соседнем участке. Два чернильных слоя проявились и у него.

— Поздний слой наносили здесь, — сказал он. — После внешней регистрации.

— Это не доказывает, кто работал с листом, — напомнил Северин.

— Доказывает место, — ответила я. — Контрольный экземпляр изменили внутри Палаты.

— Возможно, человек, который затем устроил пожар.

— Возможно. Поэтому нам нужен полный список доступа.

Северин указал на книги у Саны.

— Он предоставлен.

— Не весь. Личное хранилище Первого хранителя связано с залом внутренним проходом.

— Проход опечатан с начала моего срока.

— Тогда открыть его будет безопасно.

— Когда суд выдаст ордер.

Рейнар медленно выпрямился.

— Я могу приказать.

— Можете, — сказал Северин. — После этого любой хранитель получит право отказаться обслуживать королевский договор под угрозой вмешательства. Через неделю казна не сможет провести платежи по внешней пошлине, а армия — зарегистрировать назначение офицера.

Он снова говорил правду, оставляя за ее краем собственную выгоду.

— Для ордера нужны два независимых источника, — сказала я Рейнару. — У нас пока один след и один архив.

— Пожар, измененный договор