Искушающий яд - Рина Кент

Вот же гребаный…

Я бросаюсь на него, грязно ударяя, и судья свистит в свисток так, будто я накинулся на него самого. В этот самый момент Осборн впечатывает меня в борт так сильно, что тот дребезжит под нашим весом, а толпа сходит с ума.

В ушах начинает звенеть, вся арена звучит так, будто ее закопали где-то под землей, и зрение затуманивается, когда он меня поднимает.

Целиком.

Ублюдок реально поднимает меня за воротник и трясет, как снежный шар, а затем ударяется своим шлемом о мой. Перед глазами все плывет в размытом оцепенении, но я все равно отталкиваю его изо всех сил.

— Это значит «нет»? — его грубые слова пробиваются сквозь хаос, шум толпы, крики наших тренеров и товарищей по команде.

— Просто чтобы ты знал, — я ухмыляюсь еще до того, как чувствую металлический привкус на языке. — Я прикончу тебя, Осборн. Порублю на мелкие кусочки, скормлю акулам, а твой череп поставлю на прикроватную тумбочку как подсвечник.

— Это будет до или после того, как ты попрыгаешь на моем члене, как хорошая маленькая шлюшка?

Я издаю глубокий горловой рычащий звук и уже собираюсь ударить его, но его оттаскивает назад не кто иной, как Джуд.

Да чтоб тебя.

Вскоре Джуд и Осборн уже вцепляются друг другу в глотки, пока обе команды пытаются их разнять.

Я встаю, и судья машет мне в сторону гребаной скамейки штрафников.

— Серьезно? Мне? — кричу я, а затем заставляю себя успокоиться, потому что какого, блять, хера сейчас происходит?

Будьте добры объяснить, пожалуйста и спасибо.

Не дождавшись удовлетворительного ответа, я еду к скамейке, снимаю шлем и изо всех гребаных сил стараюсь быть невозмутимым.

Дыши.

Просто дыши. Да, я не привык сидеть на скамейке штрафников, но мне нужно, блять, остыть и не дать этому дегенерату залезть мне в голову.

Но не слишком ли поздно?

Заткнись, демон разума. Никому не нужны твои бесполезные комментарии.

Я вынимаю капу и сглатываю металлический привкус, который наводняет мои органы чувств. Нет, буквально, я, блять, вижу все через призму красного.

— Все в порядке, Прес?

Это Кейн. Разговаривает со мной через стекло, разрываясь между мной и Джудом, который все еще пытается драться с Осборном, пока толпа сходит с ума.

— Лучше не бывает, — я облизываю разбитую губу, снова и снова проводя языком по порезу.

Каждая вспышка боли напоминает мне, что я должен причинить ее в десять раз сильнее.

Уничтожить эту сволочь.

Заставить его, блять, ползать.

— Не связывайся с Осборном, — говорит Кейн. — Он не поддается на провокации.

— Это мы еще посмотрим.

— Просто оставь его мне.

— Нет, он мой. Не лезь.

Брови Кейна сходятся на переносице, но он отвлекается. Потому что Джуд есть Джуд, и остальные члены команды не могут его контролировать, поэтому Кейн едет в самую гущу потасовки.

Издав ворчание, я плюхаюсь на скамейку штрафников, выпивая залпом полбутылки воды.

Наконец, команды разнимают Джуда и Осборна, отправляя каждого на свою сторону.

Это сплошное размытое пятно суматохи — синий, оранжевый, пот и слишком много тестостерона — и прямо посреди всего этого стоит Маркус Осборн. Капитан «Волков». Гордость и радость Стантонвилля. И парень, которого я решил уничтожить, пока от него ничего не останется.

Я сдеру с него кожу живьем и съем его чертово сердце.

Похоже, он и не подозревает о моих жутких каннибальских планах, потому что все его внимание остается прикованным ко мне.

В эпицентре этого бардака, пока кто-то рядом с ним что-то ему говорит, а он снова застегивает шлем, его жуткие глаза ни на секунду не отрываются от моих.

Он катится спиной вперед к центру катка, все время глядя на меня, а затем делает манящий жест указательным пальцем.

Капли воды скользят по моему горлу, пока я сминаю бутылку в пальцах.

Шайба снова падает на лед, а я не там, — я здесь, заперт на чертовой скамейке, моя грудь тяжело вздымается, а кровь так закипает, что способна растопить лед.

Кейн выигрывает вбрасывание, и я вскакиваю, подбадривая их.

— Давай, давай, давай!

Прежде чем Кейну удается забить, этот ублюдок Осборн перехватывает шайбу, проводит молниеносную контратаку и забивает.

Гол чистый и жестокий, и звук сирены разносится в воздухе, пока оранжевый сектор толпы сходит с ума.

— Ублюдок! — я бью клюшкой по стеклу, теряя самообладание в эпических масштабах.

Это на меня не похоже.

Совсем.

Я в совершенстве овладел искусством быть принцем лиги. А принц лиги не теряет самообладания из-за какого-то ничтожества.

А этот конкретный Осборн — гребаноеничтожество.

Он настолько ниже ничтожества, что его просто не существует.

Осборн лениво катится к центру, указывая на меня клюшкой, когда я покидаю скамейку штрафников.

В тот момент, когда шайба оказывается у нас, я прошу Кейна сделать мне передачу, и когда заполучаю шайбу, меня перехватывает вовсе не Дикки, нет.

Это бесполезная гора мышц с этой бесячей ухмылкой, которую он нацепил, чтобы просто залезть мне под кожу.

— Мы снова встретились, принц фей.

Я молчу, потому что, знаете что? — я изобрел эту игру, и меняне спровоцируют на еще одну ошибку.

Сделав глубокий вдох, я проношусь мимо него, но этот ублюдок снова блокирует меня, опуская голову так, что мы оказываемся лицом к лицу.

— Ой, игнорируешь меня? Все, мое сердце разбито.

— Сдохни.

— Не дождешься, пока ты даришь мне удовольствие лицезреть тебя таким заведенным. От выражения твоего лица у меня стояк.

Я на мгновение теряю дар речи, но быстро прихожу в себя, чтобы отдать пас Кейну, который забивает гол.

— Фу-у, — он начинает катиться спиной вперед. — Хватит прикрываться Девенпортом и Каллаханом, встреться со мной лицом к лицу. Разве что… неужели ты меня боишься?

— Это ты должен меня бояться, крыса.

— О нет, мамочка, забери меня. Тут такой большой, злой принц, который хочет сделать со мной немыслимые вещи.

Я резко выпрямляюсь, и в ушах раздается протяжный гул, а запах перечного мускуса и жженых сигарет забивает горло и наполняет рот.

Откуда, блять, он…

Нет. Никто не знает. Это невозможно.

И все же, когда Осборн скользит по льду, заводя их толпу одним своим присутствием, мой живот скручивает, а к горлу подступает желчь.

Мне так и хочется провести большим пальцем по губе, прикусить ее, пока не польется кровь.

Остаток игры проходит как в тумане.

Я даже не воспринимаю и половины происходящего, и мои мысли настолько не здесь, что я не помню, о чем, блять, разговаривали тренер Слейтер и Кейн.

Я могу