Даже зомби из трущоб поет блюз - Диана Роулэнд

гостеприимной. Обычные люди никогда не видели этот вход — именно сюда привозили тела на вскрытие и отсюда же увозили в похоронные бюро. Просто ещё один винтик в конвейере смерти. Даже когда близким родственникам нужно было опознать тело, следователи предпочитали использовать фотографии, чтобы не показывать труп вживую. Так было куда менее травматично для всех.

Задняя парковка была пуста, если не считать моего убогого маленького «Хондыша», сиротливо стоявшего на самом краю. Я глянула на часы. Девять вечера. Предупреждение Маркуса намертво засело у меня в голове. Прежде чем припарковать фургон как можно ближе к зданию, я внимательно осмотрелась по сторонам. Нервы были натянуты как струны, пока я выкатывала носилки и прикладывала пропуск к замку на двери. Я расслабилась только тогда, когда сама и оба тела оказались внутри, а тяжёлая дверь с защёлкой закрылась за моей спиной.

Запах морга окутал меня, словно старый друг. Старый, дохлый друг, которого хорошенько вымочили в формалине и моющих средствах. Я не теряя времени растолкала тела по холодильным камерам и должным образом занесла их в журнал, а вещи покойного охранника зафиксировала и заперла в небольшом сейфе. После этого я с облегчением выдохнула, вернулась в приёмную и плюхнулась за компьютер. Да уж, кто-то мог подумать, что это пиздец как странно — ловить кайф от тишины и покоя в морге, но я была, пожалуй, последним человеком на земле, кого могла напугать мысль о том, чтобы делить комнату с мертвецами. К тому же дома у меня компа не было, а торчать здесь было в сто раз удобнее, чем пытаться работать в библиотеке. Большинство тамошних компов были древними как говно мамонта и жуткими тормозами, плюс я ненавидела ждать своей очереди, а потом укладываться в лимит времени.

В морге же я могла сидеть за компом круглосуточно, и единственное, что от меня требовалось — это мириться с местным амбре.

Я немного попинала хуи, разглядывая смешные картинки и почитывая местные новости, а затем перешла к делу: выяснить, что, блядь, нужно сделать, чтобы записаться и сдать этот грёбаный GED. Минут через тридцать у меня уже была вся инфа о том, как забронировать дату экзамена, но вместе с тем я получила чёткое представление о том, какие задания там будут и сколько всего я из этого нихуя не знаю. Но если я не хочу провести остаток жизни под надзором, выбора у меня особо нет, верно?

С наглым пренебрежением к ресурсам офиса коронера я распечатала целые стопки пробных тестов и учебных пособий, сгребла всё это в кучу и направилась к выходу. Теперь я точно знала, как проведу всё своё свободное время.

Я рванула дверь на себя и тут же издала удушливый вскрик, когда кто-то в маске и полностью в чёрном со всей дури толкнул меня в грудь. Я пошатнулась и плашмя рухнула на спину, а мои бумаги разлетелись во все стороны. Я начала было судорожно подниматься на ноги, но замерла, увидев направленный на меня ствол.

— Вставай, — скомандовал мужик с пистолетом.

Сначала я подумала, что это Эд. Но то, что он не пристрелил меня на месте, стало первой зацепкой, что это кто-то другой. Я была уверена, что Эд больше не даст мне ни единого шанса застать его врасплох. Но затем сам факт того, что я вижу кого-то в лыжной маске на юге Луизианы, настолько выбил меня из колеи, что я чуть вообще не забыла про нацеленный на меня ствол — вместо этого мой мозг судорожно пытался найти логичную причину, нахрена надевать лыжную маску. Ладно, на улице прохладно, но лыжная маска — это какой-то перебор, нет? Или, может, это одна из тех штуковин, которые называют пахлавой? Нет, не пахлава — пахлава это же греческая сладость, блядь, балаклава! Сука, соберись, Энджел!

Пульс бешено колотил в ушах, пока я поднималась. Нас разделяло метра полтора. Смогу я его сделать? Мозгов я в последнее время поела нормально, но не под завязку, и уж точно не была переполнена ими до стадии, когда у зомби включается суперскорость. Чувак выглядел довольно крепким — прилично выше меня и широкоплечий. С другой стороны, я не понаслышке знала, каково это — получить пулю. Когда я пыталась помешать Эду грохнуть Маркуса и отрубить ему башку, Эд дважды выстрелил мне в грудь. И этот опыт мне совершенно не хотелось повторять, потому что, да, это, блядь, больно.

Но если это не Эд, то кто это такой и что за чертовщина тут происходит?

— Тело, — бросил он, мотнув стволом в сторону коридора. — Открывай холодильник и отдавай его мне. Или я тебя пришибу, — добавил он настолько ровным тоном, что у меня не возникло ни единого сомнения — пришибёт.

В моей голове пронеслись тысячи сценариев того, как я даю ему отпор, но я выкидывала их из черепушки так же быстро, как они туда набивались. Сейчас я была недостаточно быстрой, чтобы добраться до него прежде, чем он спустит курок, и недостаточно сильной, чтобы скрутить его, даже если бы дотянулась. И хотя я не особо боялась получить пулю — точнее, я не боялась сдохнуть от пули, — это затормозило бы меня настолько, что я вряд ли смогла бы помешать ему забрать труп. И тогда выходило, что в меня выстрелили ни за хрен собачий. К тому же я знала, что парковку и дверь в морг снимают камеры безопасности. Мне нахрен не нужно было подставляться под пулю. Запись того, как этот уёбок ломится внутрь под угрозой оружия, останется на плёнке. Или на жёстком диске. Или на чём там сейчас работают эти камеры. А если в меня выстрелят, мне придётся тащиться к фургону, доставать одну из своих мозговых жиж из холодильника. Камеры это снимут. Плюс мне придётся отмывать кровь, пока её никто не увидел, чтобы потом не объяснять, как так вышло, что в меня стреляли, а дырок в теле нет. О, и сменной одежды у меня с собой не было…

Короче, куда проще было просто избежать сценария «получить пулю».

Глубоко вздохнув, я повернулась и зашагала по коридору к холодильной камере. Лопатки прямо жгло от его взгляда всю дорогу. Вбив код на сенсорной панели, я потянула дверь на себя и отступила назад.

Но он на эту наживку не клюнул.

— Вытаскивай тело наружу, — произнёс он приятным низким голосом, будто предлагал помочь донести пакеты из супермаркета.

Я не смогла сдержать злобную гримасу. Если этот мудак пришёл украсть мой