Спасите злодейку! Или как никого не убить, став принцессой - Мира-Мария Куприянова

Однако, в планы и теории вкралась маленькая заминка- воспитание с научной деятельностью все еще совмещалось плохо. И тут надо было выбирать- растить светоч этнологии из меня, или светить самим. И родственники выбрали… второе, но с обеспечением потребностей первого подручными средствами.

С этого момента в нашей квартире не переводились усердные студентки всех курсов поголовно. Особенно, конечно, старались аспирантки. И преддипломники. Но и остальные неплохо трудились на благо зачета и хорошей итоговой аттестации. Что поделаешь? Дед у меня был строгим. Да и бабуля, если уж честно, хорошим характером не отличалась.

Студентки сюсюкали со мной, меняли подгузники, гуляли, кормили, отсиживали многочасовые очереди в поликлиниках на прививки. Студентки водили меня в садик и забирали оттуда. Потом подтягивали по школьным предметам. Даже водили по магазинам, помогая одеваться на дедовские деньги, но с молодежным вкусом. А еще таскали за собой по многочисленным студенческим тусовкам и молодежным посиделкам. Сами понимаете, что вместе высокоморального профессорского воспитания я в итоге получила… в общем, что выросло, то выросло. Да и к студенткам у меня ничего, кроме теплых воспоминаний не осталось. Хоть имена этих слишком быстро сменяемых нянек стерлись из моей памяти, словно первый майский гром. Просто были, приносили радость и подобие заботы…

Вот только никакой возможности самими сменить мне имя в паспортном столе у них не было. Ибо не родня.

А те, кто как раз родней был, вообще не понимали необходимости мне его сменить.

«Не имя делает человека, а человек имя»- любил говаривать дед, когда соизволял поднимать глаза от очередной научной работы.

Вот как-то та и протекли мои тридцать лет. Под гнетом предрешенного этнологического будущего, отягощенного непроизносимым именем.

К окончанию школы я и сама как-то смирилась со звучанием паспортных данных. Тем более, что все давно сокращали меня на «Крис». Кроме бабушки- та упорно звала меня «Сильвия» и первые слоги моего имени просто игнорировала. Может в качестве молчаливой поддержки дочери. Все-таки, вторая часть принадлежала именно ее воображению. Папа хотел просто Кристиной назвать- в честь свой бабки.

А потом случилось много всего и сразу.

Как-то разом сдал и быстро угас дед. Не на долго пережила его и бабуля. Оставив меня с неподъемным горем потери, одиночества и приличного счета в банке.

В родном институте, где я продолжала трудиться на благо науки (попробовала бы я возразить деду!) и продвижению кандидатской степени, из уважения к заслуженным профессорам выделили мне кафедру. Скрипя всеми артритными частями тела, надо полагать. Потому как такой юный руководитель кафедры на веку нашего уважаемого института появился впервые. Ну ладно, не руководитель. ВРИО. Хотя, даже эта номинальная по всем показателям должность резала нежные души многих ученых нашего Альма Матер.

С другой стороны, быстро упразднить кафедру деда, щедро снабжаемую из бюджета Академии РАН уже больше двух десятков лет, тоже было проблематично. А достойную замену (а, главное, узкопрофильного специалиста в области древнейшей артефактологии, культуры и этноса алтайского края пятого-седьмого века) подобрать было еще сложнее. Вот и заткнули попу мышью. В плане, что как бы и память почтили, и сироту не обделили. И как-то оправдали уже поделенный бюджет до конца отчетного периода.

А я? Что я? Меня все устроило. И так бы я тихо и мирно и копалась бы дальше в старинных преданиях, сказках и легендах, погружённая в чужие мечты и стремления, если бы не эта экспедиция.

Аккредитована она была давно. Так же давно и шла подготовка к ней. Но с учетом скорбных событий все об этом как-то подзабыли. И тут звонок с Горного Алтая о том, что бронь билетов для группы подтверждена, вертолет будет вовремя и гид по горной местности встретит нас возле ущелья.

Утомлять подробностями экспедиции вас не буду. Лишнее это. Да и вам точно будет скучно. Признаюсь, скучно было и мне. Разработка была не моя, а дедовская. Его же горячая идея раскапывать развалины какой-то старой постройки, никак не имеющий возможности быть в этом месте, да еще и датированной этим веком. Но причина для этой странной экспедиции была. Летопись.

Где и как откапал ее дед я не знала. Не знала, сколько времени они с бабушкой над ней работали. Но в мои руки она попала уже в виде кропотливого перевода, записанного на страницы научного дневника моих стариков. Я читала и перечитывала ее десятки раз! Знала почти наизусть…

Странная сказка. Потому что даже на предание по стилю это похоже не было. Вообще не в стилистике этнических сказаний края. Ничего общего со старинными песнями. Словно кусок чего-то абсолютно отличного. Неправильного. И, тем не менее, найденного в том регионе. Датированное по результатам исследований любимым дедовским периодом…

Какой-то эпос о стране, которой никогда не было. О войне, которой никогда не случалось. О добре и зле. О предательстве и наказании за стремление к власти. О… королеве Сильвии Аратейн.

Странное имя для Алтайского края, не правда ли? Для Британии- пожалуй. Для Франции, Голландии, Шотландии… Даже Испании и Италии. Они там все так перемешались в своих династических браках, что всякое бывало. Но Алтай! И тем не менее…

И вот, ведомая странной сказкой, дедовским упорством и потраченным финансированием, я месяц рылась в откопанных под вековыми слоями пыли развалинах какой-то странной конструкции. То ли круг, то ли наш Российский стоунхендж. Теперь уже точно не жилая постройка. Хоть тут логика вздохнула спокойно.

Собственно, кроме потраченного времени, пропущенного заседания и потери кафедры, эта пустая экспедиция толком ничего не дала.

Пара наконечников, остатки бус и черепков, вполне бившиеся на этот раз и с датами и с этническо- территориальной принадлежностью. И еще кулон.

Вот он вообще ни с чем не бился. Предварительно не датировался и никак не опознавался. Если бы не глубина его залегания на момент нахождения, я бы вообще решила, что вещь современная.

Круглый, прозрачный камень, иногда отсвечивающий на солнце таинственными голубыми искрами. Тонкая золотая цепочка, крепившаяся к ушку с лапками. И более ничего! Даже в каталог его внести я так и не смогла- не понимала, как описывать. Может поэтому, а может от обиды на все происходящее, я просто повесила находку себе на грудь и… словно забыла о