Рассвет ярости и гнева - Мелисса Рёрих

— Освободили?

— Искушали Судьбы? — парировала Сиенна.

— Мы искушаем Судьбы каждый день, пока остаемся здесь, — возразил он.

Сиенна согласно хмыкнула:

— И теперь пора отступить и позволить им самим выбирать свой путь, Тристин. Мы и так слишком долго вмешивались.

Вмешивались?

Любопытное слово, учитывая, что никто из них не давал никаких советов, пока обстоятельства не вынуждали, да и тогда их наставления были расплывчатыми.

— Все предельно просто, — вмешался Лука. — Нам нужно уходить. Это решение уже принято.

— И куда именно идти? — спросил Тристин. — Разве не это нас и сдерживает? Ну, помимо…

Он осекся, и Тесса в отражении стекла увидела, как он махнул в ее сторону.

— Если она не желает говорить и во всем этом участвовать, то пусть потом не жалуется, что за нее все решили и не оставили выбора, — отрезал Лука.

А Тесса по-прежнему молчала, лишь откусывая еще кусочек пончика. Как будто она позволит кому-то снова отобрать у нее право выбирать.

— Ты уверен, что Скарлетт не позволит нам отправиться в Халайю? На время пока не разберемся, что к чему? — наконец спросил Лука.

— Мы уже несколько раз это обсуждали. Мой ответ не изменится, — отозвался Разик с такой же раздраженной интонацией, как и у брата.

— А если мы просто заявимся туда? — не сдавался Лука. — Типа «потом попросим прощения»?

Тесса тихо фыркнула, усмехнувшись про себя, взяла кофе и сделала глоток. Он пытался согреть ее кости, в которых, казалось, навечно поселился холод. Она не знала, оттает ли она когда-нибудь снова.

— Это хреновая идея. Всегда должен быть план, — ответил Разик.

— Это и есть план, — парировал Лука.

— А если она не простит?

— Хватит. Оба, — оборвала их Элиза. — Возможно, лучше всего будет вызвать ее через зеркало и спросить. Даже если она откажет, у нее наверняка будет идея, куда нам податься.

— Или, — протянул Разик, — Тот, кто явно предпочитает странствовать по мирам и не желает быть к чему-либо привязанным, мог бы подкинуть нам пару идей.

Именно на этой фразе Тесса обернулась через плечо, чтобы посмотреть, как отреагирует Ксан на откровенную язвительность старшего сына. Лука выглядел так, будто сдерживает резкий ответ, Разик сверлил отца взглядом, отказываясь первым отвести глаза. А Ксан?

Он вздохнул и скрестил руки на груди:

— Я уже много раз пытался все объяснить. Ты просто не хочешь слушать.

— Потому что мне плевать. Все, что меня волнует, — это возвращение к моему настоящему отцу. К тому, кто вырастил меня как своего. Если план в том, чтобы уйти, — давайте уже, блядь, покончим с этим, — отрезал Разик.

Тесса наблюдала, как Ксан подбирает слова, и поймала себя на мысли: дала бы она собственным родителям шанс объяснить свои поступки?

Или просто не стала бы слушать, как Разик? Это ничего бы не изменило, и она не чувствовала, что обязана прощать их за то, что они бросили ее в мире, где о ней забыли. Она не думала, что любовь работает именно так.

И все же это было именно то, что делали все, кто утверждал, будто любит ее.

Бросали.

Все ради того, чтобы защитить ее и уберечь.

Если бы она любила кого-то, она бы сражалась за него. Сделала бы все, чтобы остаться рядом, даже если бы это значило подвергать себя опасности каждый день. Если бы она кого-то любила, они бы об этом, сука, знали, потому что она бы мир уничтожила ради их безопасности. А не бросила бы их. Не ушла. Не оставила позади.

— Тесса.

Ее имя прозвучало как резкий приказ, прорвавшийся сквозь ее мысли. Взгляд скользнул к Луке, который по-прежнему сидел в этом чертовом кресле, будто его вообще ничего не волновало.

Его глаза скользнули по ее фигуре, и он произнес:

— Возьми это под контроль.

Она опустила взгляд. Ее ладони светились, а на кончиках пальцев потрескивали искры. Но вместо того чтобы усмирить силу, она позволила ей расти. Позволила ей свободно обвиться вокруг ее ног, талии. Позволила ей воззвать к остальной магии в комнате. Тесса видела, как напряглись все присутствующие. Понимала, что они сдерживают собственную магию, не давая ей потянуться к Тессе. Понимала, что ее сила сильнее всего действует на Луку.

Тесса почувствовала легкое прикосновение спокойствия. Тристин или Сиенна пытались использовать свои дары Пакса, чтобы ее утихомирить. Она осталась бесстрастной. Повернувшись обратно к окну, она взяла кофе и уставилась на Пантеон. На здание Трибунала. На Акрополь. На центр отравленного мира. Только тогда она позволила своей силе угаснуть, оставив лишь светящиеся браслеты на запястьях.

— Она хоть раз давала выход этой силе с тех пор, как ее сюда привезли? — спросил Ксан, и все в комнате одновременно выдохнули с облегчением.

— Насколько мне известно — нет, — ответил Лука.

— И ты считаешь, что это хорошая идея?

— Считаю, что она упряма и пытается что-то доказать. И, как обычно, это в итоге выйдет ей боком, — отозвался Лука.

Тесса проигнорировала его, отставила кофе и взяла апельсин, начав его чистить.

— Можем мы вернуться к делу? — оборвал паузу Разик. — Потому что мой ответ остается прежним. Скарлетт не допустит столько силы в Халайе, где мы все еще восстанавливаемся после войны, которую едва не проиграли. Особенно когда Тессу будут продолжать преследовать по всем мирам.

— Значит, остается вызвать Скарлетт через зеркало? — подхватил Тристин. — Если только у тебя нет других идей, Ксан?

— У меня есть идеи, куда мы могли бы отправиться, но нам все равно понадобится разрешение Верховной Королевы странников между мирами на проход, — ответил он.

— Тогда решено. Идем в Пантеон, вызываем Скарлетт через зеркало, а дальше будем смотреть по обстоятельствам, — подытожил Тристин.

— Когда отправляемся? — спросила Элиза.

— Честно говоря, нам повезло, что Тессу до сих пор не выследили. Заклинание, не позволяющее ей перемещаться, все еще активно. Она была слишком… У нас не было времени, чтобы его снять, — закончил Тристин.

— Мы днями сидим и ничего не делаем, — вклинился Разик.

— Нужно уйти