Сдавайся - Наталья Юнина

— Зато с тобой будет не так страшно. Ты же не оставишь меня одну и не придумаешь, как большинство мужиков, несуществующую нагрузку на работе и внезапную занятость? Мне одной страшно.

— Конечно, нет. Как я могу это сделать, если работаю дома? Я придумаю несуществующую инфекцию и чтобы вас типа не заразить, умотаю в какой-нибудь релакс комплекс на пару недель.

Все это сказано настолько реалистично, что у меня моментально раскладывает нос. То ли от страха, то ли от злости.

— Это была шутка. Зато ты передумала плакать и нос разложило.

— Ты… ты… у меня просто нет слов.

— Даже если мне будет сложно и страшно, я никуда не денусь. К тому же всегда можно попросить помощи у твоих родителей и Сабины.

Может, виноваты гормоны, но, казалось бы, после такой вдохновляющей речи мне не становится легче. Мне почему-то именно сейчас становится его жаль. Вроде как, есть реально существующая мать, но, по сути, только по документам. Она лишь оболочка от человека, которая и при нормальной жизни особо не интересовалась жизнью детей, что уж говорить про сейчас.

— Я уверена, что ты будешь хорошим папой.

— Я буду рад, если это будет так, — приподнимается на руку, опираясь на локоть. Свободной рукой поднимает вверх мою футболку, оголяя живот. — Ну что, пойдем прогуляемся, девчонки?

— Я не так что бы за. Надо одеваться, натягивать колготки, чтобы надеть платье в распашонку, потому что я не выйду на люди с такой огромной жопой в джинсах.

— А что скажет Алина?

— Что я ей скажу, то она и сделает. Не доросла еще, чтобы руководить мной.

— Ладно, возьму на себя огонь. То есть общее решение. Девчонки, мы идем гулять. Мальчики тоже, — переводит взгляд на Тихона. — Встаем.

Яр тянет меня на себя, и я не хотя, но все же решаюсь на прогулку, хотя постоянная боль в пояснице снова напоминает о себе.

Несмотря на то, что у меня порой случаются психозы из-за невозможности делать элементарные вещи самостоятельно, в надевании колготок есть особый шарм. Учитывая, что делает это Крапивин. На коленях. Да уж, мечты сбываются, когда их уже не ждут.

— Когда я имела в виду, что хочу, чтобы ты встал на колени, я не это имела в виду.

— Ну я тоже думал, что когда ты говорила, что не умеешь завязывать шнурки, ты имела в виду, что шутишь.

— Я умею. Просто неудобно.

— Ага.

— Но в принципе так даже лучше. Не мимолетное вставание на колено с кольцом, а сразу на две коленочки. И так приятно пыхтишь надо мной, чтобы колготки не свисали и не натирали мои жирные ляжки. Интересно, если я превращусь в одну из женщин, которые весят двести килограммов, ты будешь таким же заботливым и будешь переворачивать меня в кровати, чтобы не образовались пролежни?

— Разумеется, нет.

— Бросишь меня, да?

— Нет, конечно. Ты просто меня сожрешь, поэтому помогать будет некому. Ну все, готово, — приподнимается с колен. — Пойдем выгуливать тебя.

Хотелось бы мне сказать, что это все мои капризы, но спустя полтора часа прогулки, интуиция стала подсказывать, что мои вечно ноющая поясница и низ живота ощущаются совсем по-иному.

— Ярослав Дмитриевич?

— Оу? — в очередной раз бросает палку Тише и переводит на меня взгляд.

— Не хотелось бы нарушать столь умиротворяющую картину, но у меня появилось странное ощущение.

— Какое?

— Мне кажется, я рожаю…

* * *

Когда кажется, креститься надо, а когда крестишься… роды проходят идеально. Это кто-то сверху явно надо мной смиловался за счет мучений во время беременности в виде плохо дышащего и раздутого носа, толстой попы, ляжек, поганого настроения и неуемного аппетита.

Я жуть как боялась увидеть какую-нибудь патологию, которую, по закону подлости, не увидели на УЗИ, ну или на крайний случай какую-нибудь невесту Чаки вместо красивой дочки. Но я не вижу ничего, чтобы меня смутило. Здоровая, почти три с половиной килограммовая дочка. Ну, подумаешь, немного красная. Ну от такого ора и не такой станешь.

Даже не знаю, на что я больше акцентирую внимание. На то, что из меня вылез человек. Или на то, что мой муж так пристально рассматривает этого самого человека на своих руках.

— Так интересно. Еще недавно было просто тесто. А теперь тесто поднялось и родилась булочка, — а я думала, меня уже ничем не удивить. Ан нет. Такой логической цепочки я не ожидала. Хотя, чему я удивляюсь. Это же Крапивин. — Природа удивительна.

— Но это я родила эту булочку, а не природа.

— Я не это имел в виду. Конечно, ты, ну не без помощи меня. Все-таки такой ценный генетический материал, пробравшийся сквозь преграду противозачаточных таблеток это не хухры-мухры.

— Ну да, как же я об этом забыла.

— Ты заметила, что она не только красивая, как ты, но у нее уже какой-то сразу осознанный взгляд.

— Ну, это, вероятнее всего, в тебя.

— Возможно. Как хорошо, что современные клиники не забирают детей, а оставляют с мамой.

— А я бы сказала спасибо, что оставляют с папой и мамой. Мне одной… страшно. Ты же не уйдешь сегодня на ночь? Только сегодня, а дальше я привыкну за пару дней. И уже домой. Да? — понимаю, что он уже устал от меня и наверняка хочет побыть один. Но мне капец как страшно.

— Конечно, останусь.

То ли это влияние Крапивина, то ли мои дурацкие установки, но как только я остаюсь одна с дочкой, начинаются проблемы, о которых даже стыдно сказать персоналу. Ладно бы ребенок не брал грудь, это проблема многих. Но признаться кому-то, что у меня не получается запеленать ребенка — это фиаско. Мои уговоры, перестать Алину брыкаться, — не работают. Вот уж не думала, что сломаюсь на таком банальном деле!

Несмотря на то, что я дала себе четкую установку не звонить Крапивину при малейшей проблеме, к вечеру я сдаюсь. И плевать, что он снова увидит мой распухший нос. Видеозвонок он принимает далеко не сразу. По блеску в глазах и какому-то странно произнесенному «Привет, родная» понимаю, что муж чуть-чуть под градусом. Ну или не совсем чуть-чуть. Но это даже лучше. Возможно, под градусом он не сильно разочаруется во мне. В какой-то момент меня тупо прорывает.

— Она не просто двигается. Она постоянно шевелит ручками и ножками. И все эти видео на кукле с живым существом не работают. У меня ничего не получается. Понимаешь? Ничего! — по слогам произношу я, смотря на то, как лицо Крапивина на телефоне сменяется на