Сдавайся - Наталья Юнина

сказал, ты непременно придумала какую-нибудь отмазку, чтобы не ехать. Или побоялась бы реакции папочки. А так, некогда заниматься раздумьями и отмазками. Считай, это прихотью именинника. А желание именинника ведь закон?

— Типа того. Но… так не делается.

— Именно так и делается. Спонтанность наше все. Вот эти трусы — снять, — поддевает резинку. — И надеть нормальные. Хлопковые. Ни во что не врезающиеся. Удобные. В самолет никаких обтягивающих вещей. Все только удобное, — чувство такое, словно это все мне снится. — Соня, прием. Ты меня услышала? Помочь собрать вещи?

— Нет. Я сама. И куда мы летим? В Турцию?

— В конце ноября?

— Дубай?

— Почти. Сейшелы.

* * *

Крапивин в который раз оказался прав. Узнай я про путевку заранее, ни за что бы не согласилась, особенно, когда узнала бы сколько лететь. Ненавижу самолеты. А уж длительные перелеты и подавно. Если бы он не напоил меня алкоголем в салоне самолета, я бы непременно проела ему всю плешь.

Но даже если бы не это факт, я бы все равно отошла и стала лапочкой при виде нереального цвета морской воды и пляжа с белоснежным песочком. Два дня как в раю, и все никак не могу насладиться морем. Утро начинается стабильно с двухчасового заплыва, из которого Крапивин меня с трудом вытаскивает.

— Это райское наслаждение.

— Я же говорил, тебе понравится.

— Никогда не видела такого красивого моря.

— Конечно, никогда. Учитывая, что это индийский океан, — насмешливо бросает он, пропуская меня в номер.

— Ой, блин. Открой окно и не душни.

— Нет. Скоро начнется дождь. Живность повылезает из-за влажности, так что без окна.

— Ой, все. Прямолинейный душнила.

— Давай со мной в душ.

— Обойдешься, читай лекции по географии душевой кабине.

— Ну и правильно. Через минут десять нам в номер должны кое-что принести. Учитывая, что могут прийти раньше, откроешь дверь.

Гад на ходу снимает плавки, демонстрируя мне упругие ягодицы, за которые так и хочется ущипнуть. Благо держусь, налегая на оставшиеся с вечера фрукты.

В дверь стучат аккурат через пять минут. Будучи уверенной, что это супер завтрак с какой-нибудь икрой бобра, даже не думаю смотреть в глазок.

Признаться, я бы меньше удивилась бобру, лосю и мамонту с драконом, чем маме с папой. У меня бывал ступор. Например, когда я увидела Таню на лестнице у Крапивина и была уверена, что он с ней спит. Оказалось, он был ничем, по сравнению с этим. Чувство такое, что у меня отрезали язык. Я делаю несколько шагов назад, пропуская маму с папой в номер.

— Даже не поздороваешься, говорливая ты наша? Доброе утро, что ли, — произносит папа с сарказмом, а я киваю как болванчик, переводя взгляд на маму.

Она поднимает сложенные вместе руки и с едва заметной улыбкой произносит:

— В принципе это не чья-то территория и петард нет. Можно сказать, почти новый год. По крайней мере, сегодня есть какие-то праздники. Я посмотрела, например, международный день акварели. А также именины у Прокофия, Серафима, Эраста.

— Ох, разгуляемся, Наталья.

— Слушай, я недавно вычитал, что прокладки, которыми пользуешься ты и большинство женщин, вредны, — ну не мог помыться подольше?! Еще и про прокладки говорит. Слов нет! Благо вещает из спальни, а не вышел сюда в неглиже. — Стал искать инфу, — Боже, голос уже ближе. Хоть бы одетый! — В общем, нужны такие, чтобы писечка дышала, — убейте меня на хрен. — И нашел.

Судя по переметнувшимся взглядам родителей, смотрят они на Крапивина. Пожалуйста, только не голый. Медленно поворачиваюсь к нему. В полотенце. Аминь.

— Добрый день, — спокойно произносит мой невозмутимый гений.

— Сейчас утро, пиздаболог.

— Тогда хуеморген.

Глава 55

Я сплю. Просто сплю. Это страшный сон, который непременно пройдет.

— Я же говорила, это по любви. Кто еще будет так заботиться не о своей… писечке, — произносит мама, сжимая папино плечо. Нет, не сон. Как же мне хочется провалиться сквозь землю. — И ты не прав, Слава. Пиздаболог — это специалист по… болтологии, а Ярослав все же специалист по писечке, значит… пиздолог. Ну, это если разбирать правильные значения в контексте использования нецензурной лексики.

— Наталья, вы тоже любите правильные трактовки, как и ваша дочь? — как ни в чем не бывало произносит Крапивин, проводя рукой по влажным после душа волосам.

— Я просто разряжаю обстановку. Плевать мне на правильные трактовки. Слушайте, давайте все выдохнем и… выпьем. Пьяные люди — добрые люди.

— На самом деле это заблуждение. У многих алкоголь вызывает агрессию, — все так же невозмутимо произносит полуголый Яр.

— А ты ничего не хочешь сказать, Сонечка? Или пригласить нас куда-нибудь? Ну, поздновато, конечно, но все же хоть сейчас, — недовольно произносит папа, прожигая во мне дыру.

— Ну, вы и так зашли в номер. Правда, я не понимаю, почему нужно было появляться вот так.

— Серьезно? А я думал, мы прошли этап, где ты меня разочаровала.

— Так, стоп, я примерно понимаю, почему вы оказались здесь, но все не так, как кажется, — нахмурив брови, произносит Крапивин. — У нее кожа чешется, если долго не смывать соль. Сонь, иди душ, а мы пока поговорим, — переводит на меня взгляд. — Иди, — четко произносит он, буквально говоря взглядом: если сейчас не уйдешь, я закрою тебя в душе самолично.

Я не знаю почему его слушаю. Особенно учитывая, что никогда не отличалась покладистостью. Да и все время наших отношений, я всегда поступаю наперекор, потому что мне нравится его бесить. А здесь ноги сами идут и вот я уже оказываюсь в спальне. Оживаю я только тогда, когда слышу, как по ту сторону двери Крапивин закрывает дверь. Это как понимать?!

Были бы мы вдвоем, я бы непременно пинала ногами дверь и послала бы его не только в пешее эротическое. Но кричать и ругаться при родителях? Ни за что. В голове сотни мыслей. Но главная — зачем надо было проделывать такой путь, если папа просто хотел поймать нас вместе? А мама? Как она могла мне об этом не сказать?

Самое гадкое, что в спальне не получится услышать их разговор. Остается вариант — выйти через балкон, подойти к двери в номер и подслушать. Переживать вроде не о чем, мама не даст случиться ничему плохому, но интересно же, блин!

Выхожу на балкон и… охреневаю во второй раз за считанные минуты. Это не галлюцинация. В нескольких метрах от меня идет Саша с набитым ртом. Руки, разумеется, тоже заняты едой. Может, кровная связь, а может, просто мой испепеляющий взгляд, но этот обжора отрывает взгляд от