Связанные сердца - Джей Роуз

Мозолистая рука гладит меня по позвоночнику, и я чувствую прикосновение головы Энцо к моей. Он прижимает меня сзади, пока я не оказываюсь в их объятиях.

Я в безопасности.

Мои ребята здесь.

Монстр не поджидает меня среди кустов ежевики. Они держат меня в тишине, пока я не могу сделать прерывистый вдох. Мы сидим на полу в темноте, дрожа от прохладного воздуха, в то время как весь дом спит.

— Ладно, давай ляжем в кровать, — умоляет Энцо. — На полу холодно. Я не хочу, чтобы ты заболела.

Слишком уставшая, чтобы поднять голову, я позволяю ему стащить меня с колен Хантера. Мои ноги обхватывают его живот, когда я прижимаюсь ближе к его теплу. Я так замерзла и устала. Больше, чем физически. Каждая частичка меня покончила с этим миром.

Я хочу, чтобы все это закончилось, но это не закончится, когда пастор Майклс будет гнить за решеткой. Это не закончится даже тогда, когда я пойму, почему воспоминания о моей матери преследуют меня по ночам в снах.

Ущерб нанесен.

Это всегда будет там — гноиться, копать глубже, гнездиться в глубинах моего мозга. Мне нужно это выкопать. Разорваь волокно за волокном, если необходимо. Я не могу продолжать так жить.

— Нет, прекрати. — Энцо ловит мою руку, когда я снова начинаю тянуть. — Пожалуйста, детка. Мы здесь.

— Я не могу убежать от того, что он сделал со мной, куда бы я ни пошла, — выдыхаю я. — Это всегда будет там, не так ли?

— Может быть, — неуверенно признает он.

Рыдание вырывается из моей груди.

— Но ты гораздо больше, чем то, что он с тобой сделал. Не позволяй ему победить сейчас. Мы зашли слишком далеко для этого.

Кровать прогибается, когда Хантер скользит обратно, его встревоженный взгляд скользит по нам. Моргая сквозь слезы, я ловлю быстрые движения рук Энцо. Хантер отвечает несколькими взмахами. Я думаю, они говорят на языке жестов.

— Что ты хочешь этим сказать?

Энцо останавливается, целуя меня в висок.

— Хантер предлагает нам прыгнуть в самолет и улететь из страны завтра.

— Серьезно?

Хантер качает головой.

— С меня хватит. С тебя тоже.

Делаю глубокий вдох, мои щеки щиплет от слез.

— Это моя вина, не так ли? Я сделала это со всеми вами.

— Харлоу, нет.

— Буйство СМИ, разваливающийся Сэйбер, несчастный случай с Хантером, переезд… все. Я разрушила ваши жизни.

— Не смей, — снова ругается Энцо.

Жестокая нотка в его голосе заставляет меня вздрогнуть. Обхватив мое лицо своими огромными ладонями, он заставляет меня посмотреть в его горящие янтарные глаза. Решимость все еще горит ярко.

— Ты лучшее, что когда-либо случалось с нами, Харлоу Майклс. Я не хочу слышать, как ты так говоришь о себе. Нам досталось дерьмово, но это не твоя вина.

Рука Хантера протягивается и берет мою. Это первый контакт, который он инициировал за долгое время. Я встречаюсь взглядом с его расширенными глазами цвета какао, радужки которых искажены поражением.

— Я люблю тебя, — просто говорит он.

Большие пальцы Энцо гладят меня по щекам.

— Я люблю тебя.

Мои глаза закрываются от боли. Правда вырывается наружу. Я эгоистична, но не могу отпустить их. Не сейчас. Они — единственное, что помогает мне выжить и сражаться.

— Я люблю вас, — отвечаю я им обоим. — Слишком сильно.

— Нет такого понятия, как "слишком сильно", — бормочет Энцо.

Наклоняясь ближе, чтобы поцеловать меня в нос, он колеблется, борясь с самим собой. Несмотря на пристальный взгляд Хантера, устремленный на нас обоих, я нарушаю его нерешительность и прижимаюсь губами к его губам.

Сначала Энцо колеблется, затем его рот сливается с моим, и мы прижимаемся друг к другу. Кончик его языка касается моего, задавая безмолвный вопрос. Я отвечаю, приоткрывая губы, приглашая его углубить поцелуй.

Чья-то рука опускается на мое бедро, дразня обнаженную кожу, а слишком большая футболка, которая на мне, задирается до талии. Но руки Энцо все еще на моем лице. Это Хантер рисует медленные круги на чувствительной коже верхней части моего бедра.

Когда они оба прикасаются ко мне, глубоко внутри меня зажигается искра. Удушье от боли и страха сменяется слабым жжением желания. Я не могу в одиночку сдерживать тьму в своей голове. Я утону, если мне не предложат спасательный круг.

— Нам нужно остановиться, — говорит Энцо мне в губы. — Я не хочу пользоваться преимуществом.

Чувствуя себя осмелевшей от близости полуночной тьмы, я отталкиваю его в сторону и вместо этого притягиваю Хантера ближе. В отличие от Энцо, его губы жадно встречаются с моими. Я вижу ту же зияющую бездну в его глазах. Нам обоим это нужно прямо сейчас.

Проводя рукой вниз по острым лезвиям его ключиц, я провожу пальцем по темным завиткам татуировок, которые изображают неистовую грозу на коже Хантера. Мышцы напрягаются, и я поглаживаю его твердый брюшной пресс.

Каждый дюйм его тела — это холст, который нужно исследовать, от вьющегося дыма его татуировок до заживающих швов, которые проходят по всей длине его черепа. Хантер — это лоскутное одеяло из его упрямой воли выжить, несмотря ни на что.

— Теперь ты уделяешь только ему все внимание? — Энцо рычит. — Я не против поделиться, но сначала мне нужно побольше увидеть твое великолепное тело.

— Я думала, ты не хочешь пользоваться этим преимуществом?

— К черту все это, — решает он.

— Такой джентльмен, — язвительно замечаю я в ответ.

— Я покажу тебе гребаного джентльмена.

Он приподнимает край моей футболки, и я вынуждена прервать поцелуй с Хантером, чтобы стянуть ее через голову. Под ним на мне пара ярко-розовых женских боксеров и больше ничего. По моей коже бегут мурашки.

— На спину, брат, — приказывает Энцо.

Хантер, должно быть, прочел это по его губам. Он откидывается назад на кровати, вытягивая свои длинные ноги. Я остаюсь висеть над ним, пока Энцо держит меня за бедра, поднимая мой зад в воздух, как будто я его марионетка.

— Помнишь, что я сказал на кухне? — Губы Энцо дразнят край моих трусиков. — Сейчас я собираюсь съесть твою пизду, пока Хантер смотрит. Тебе бы этого хотелось, ангел?

Я ахаю, когда он стягивает мои трусики вниз, обнажая влажный жар между бедер. Прохладный воздух целует губы моей киски самым мучительным образом. Я остаюсь полностью обнаженной и полностью в его власти сзади.

— Ответь мне, — требует Энцо.

— Да, пожалуйста.

Он снова шлепает меня по заднице, посылая электрические мурашки по позвоночнику.

— Как я просил тебя называть меня?

— Извините...