Цена (не) её отражения - Тория Кардело

Она улыбнулась, но теперь в её улыбке Аля видела обречённое смирение.

— И я благодарна прядильщице снов, что у меня ничего не получилось, — голос Розы снова приобрел идеальную мелодичность, характерную для обитателей этого мира. — Теперь я танцую каждый вечер со своим кавалером. Я красива, желанна, любима. Разве это не то, о чем я всегда мечтала?

«Но чего это стоило? Что ты потеряла, обретя все это?»

Горечь подкатила к горлу Али. Это и была та судьба, которую они считали идеальной? Забыть себя, стать оболочкой, красивой куклой с заученными фразами? Чувствовать фальшивое счастье, танцевать в кукольных платьях, не помня, кем ты была раньше?

— Но если бы был способ выбраться отсюда и при этом не потерять себя? — Пальцы Али невольно сжались на коленях, комкая тонкую ткань платья. — Не стать просто куклой для бала?

Астра вздрогнула, словно Аля ударила её.

— Такого способа нет, — сказала она с печальной уверенностью. — Либо принимаешь правила этого мира и становишься его частью, либо…

— Либо что? — подтолкнула Аля, когда молчание затянулось.

— Либо тебя ждет кошмар, — закончила Астра. — Худший из всех возможных.

«Но есть шанс? Есть возможность?»

Вдруг одно из призрачных яблок упало и разбилось о землю, рассыпавшись эфемерной серебристой пылью. Она поднялась в воздух, закружилась и медленно растворилась, не оставив следа.

— Мне нужно найти Ноктюрна, — Аля решительно поднялась со скамьи. — И прядильщицу снов. Даже если для этого придется пройти через кошмар.

«Даже если для этого придется вспомнить себя настоящую».

— Что это за символы надежды? Как их найти?

— У каждого они свои, — в голосе Розы впервые послышалась хрипотца, не характерная ей ранее. — Что-то глубоко личное. Что-то, что может вернуть тебе настоящую силу, настоящую суть.

Астра вздрогнула, словно от холода, хотя ночь была теплой, её пальцы нервно скользнули к медальону и обратно.

Она боялась вспоминать. Боялась даже думать о возможности вспомнить.

— Чтобы понять, какие символы твои, нужно окунуться в кошмары, — Роза наклонилась ближе, и Аля снова ощутила запах старых книг. — Погрузиться в свои страхи, в свои самые темные мысли.

«Страхи. Самые тёмные мысли. То, от чего я бежала всю жизнь».

— Ты… поняла, что нужно искать тебе? — спросила Аля, чувствуя, как предательский холод пробегает по позвоночнику.

— Да, — Роза кивнула, и её лицо на мгновение изменилось, стало старше, изможденнее. Появились морщинки в уголках глаз, тени под скулами, складка между бровей.

Не уродство — просто человечность. Трещина в иллюзии.

— И едва не исчезла навсегда.

Её голос дрогнул, а пальцы непроизвольно коснулись шеи, словно проверяя, что она все ещё может дышать.

— Меня спасла только прядильщица снов, — продолжила она тише, с неожиданной благодарностью. — Она… вытащила меня из тьмы. Вернула сюда.

Роза сделала глубокий вдох, и её лицо снова стало идеальным; следы усталости и возраста исчезли, словно смытые невидимым дождём. Совершенство вернулось, стерев проблеск человечности.

— И ты стала тем, кто ты сейчас, — закончила Аля за нее.

Роза не ответила, лишь посмотрела на призрачные яблоки над их головами.

— Даже не думай искать эти символы, — голос Астры зазвенел от напряжения. Холодные, влажные пальцы впились в запястье Али. — Это безумие. Никто ещё не смог противостоять прядильщице снов. Никто.

— И никогда не стоит её ослушиваться, — Роза оглянулась по сторонам, словно боясь, что даже деревья могут подслушивать. — Последствия… могут быть ужасными.

— Ты можешь исчезнуть, — аметистовые радужки Астры потемнели до почти чёрного, зрачки расширились. — Навсегда. Везде.

«Исчезнуть навсегда. Стать ничем».

— Мне нужно найти Ноктюрна, — Аля крепко сжала кулаки. Ногти впились в ладони — боль настоящая, живая. Голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Я готова на всё. Даже… исчезнуть.

«Хотя это ложь. Я боюсь исчезнуть больше всего на свете».

Астра и Роза переглянулись с восхищением и ужасом.

— Как мне попасть туда? — спросила Аля, высвобождаясь из хватки Астры. — В кошмары?

— Нужно уснуть на Ткани Снов, — голос Розы прозвучал твёрже, увереннее. Она не отводила взгляд, смотрела Але прямо в глаза. — Рядом с тем, что пугает тебя больше всего.

— Сон внутри сна, — подхватила Астра, и её голос тоже изменился — стал глубже, человечнее. — Уровень ниже этого.

Она подняла руку, словно хотела прикоснуться к лицу Али, но остановилась, не решаясь.

«Комната с диваном и зеркалом».

Зеркалом, в котором она впервые увидела своё прекрасное лицо в этом мире. Теперь оно пугало её больше всего — забавно.

— Я знаю такое место. Спасибо вам.

— Не ходи туда, — Астра отчаянно вцепилась в ее руку. — Пожалуйста. Ты не понимаешь… там нет ничего, кроме боли.

— Пожалуйста. Просто… забудь, — Роза потянулась к Але, но её рука замерла в воздухе, не коснувшись ее. — Танцуй на балу. Будь счастлива. Смирись.

Але хотелось задать ещё тысячу вопросов, но внезапно она поняла, что больше ничего не узнает — по крайней мере, от них. Их глаза снова затянул туман, будто чья-то невидимая рука опустила занавес между ними. Что-то не давало им говорить дальше. Что-то контролировало их даже сейчас.

«Или кто-то».

— Нет, — решительно выпрямилась Аля. — Никогда.

Она развернулась и побежала обратно к дворцу, не оглядываясь.

«Беги. Не оглядывайся. Не останавливайся».

Она не хотела видеть их лица — боялась прочитать в них отражение собственного страха. Или, что ещё хуже, отражение собственного будущего — если не найдёт выход, если не узнает правду, если поддастся соблазну забыть всё и просто танцевать, танцевать, танцевать на балу, среди других красивых кукол с пустыми глазами.

«Я не стану ещё одним призраком в этом идеальном мире. Клянусь».

* * *

Коридоры дворца казались бесконечным лабиринтом из мрамора, хрусталя и серебра. Они изгибались и петляли, как живые, меняли форму за спиной Али. Музыка бала преследовала её, становилась то громче, то тише. Она бежала, не обращая внимания на других гостей, на их колкие, пронизывающие взгляды.

«Они знают. Они все знают».

Шепот следовал за ней, стелился по полу невидимым туманом, обвивал лодыжки. Тихий, неразборчивый, но настойчивый.

О чем шептались эти прекрасные куклы? О девушке, которая отказалась от правил? О той, что бежит прочь от бала, вместо того чтобы танцевать до рассвета — который никогда не наступит?

Картины словно следили за ней. Тревожные образы оживали, рассказывая свою историю. Мужчина разрывал цепи, но ноги его оставались скованными. Лицо искажалось от боли, вены на руках вздувались, а свобода казалась недостижимой. Женщина смотрела в зеркало и видела чудовище: открытый рот, безмолвный крик, но никто не мог помочь. Ребёнок стоял на краю обрыва, протягивая руку к луне — маленький, хрупкий перед бескрайним ночным небом.

«Это мы.