Паслен - Кери Лейк

-Аурелия? -Я легонько встряхнула ее тело в попытке разбудить ее. -Просыпайся. Проснись, Аурелия! -Повернувшись к Ане, я проглотила панику, подступающую к моему горлу. -Она не просыпается!

Аня подобрала юбки и опустилась на колени на пол рядом со мной.

-Принеси теплую ткань и какой-нибудь антисептик из шкафа.

Она уложила Аурелию на спину, приподняв ее подбородок, как, я видела, делают парамедики.

Кивнув, я сделала, как она велела, и побежала к шкафу рядом с гардеробом, чтобы собрать необходимые принадлежности. Пока я обыскивала шкафы в поисках антисептика, моих ушей достиг звук. Как иностранный язык с клипами и щелчками. Я обернулась и обнаружила, что Аня сидит, склонившись над Аурелией, ее лицо близко к лицу девушки, как если бы она вдыхала воздух в ее тело. Только вместо того, чтобы подуть, она, казалось, потянулась вверх сосущим движением, щеки ввалились. Белый клубящийся туман поднялся над синими губами Аурелии и между губами Ани. На мгновение я остолбенела, мой разум пытался понять, чему именно я была свидетелем.

Темные тени двигались по стене, как пауки, и карабкались по телу Аурелии. Звуки шипения эхом отдавались в

комнате, и я закрыла уши от его высокой тональности.

Тени превратились в серые юбки и белые фартуки, и голова поднялась из группы, где брюнетка, Эви, смотрела на меня. Что-то похожее на кровь окрасило ее губы, которые растянулись в улыбке.

-Что ты делаешь? -Я снова сосредоточила свое внимание на Ане, которая вскочила на ноги, глядя вниз на толпу женщин, которые, казалось, пожирали Аурелию.

-Не будьте жадными, девочки! -Аня снова переключила свое внимание на меня, и именно тогда я заметила пламя в ее глазах. Оранжевое свечение, которое, казалось, почти мерцало. -Все в порядке, дорогая. Не бойся.

Когда она шагнула ко мне, я попятилась еще дальше, пока твердая панель двери не врезалась мне в позвоночник.

-Ты ... ты все ...

-Мы не собираемся причинять тебе вред, Фаррин. Иди сюда .

Покачав головой, я повернула ручку двери позади себя и ахнула от ужаса, когда Аня бросилась ко мне. Прежде чем она смогла добраться до меня, я выскользнула за дверь и побежала по темному коридору, сопровождаемая их смехом, и, услышав тиканье, я обернулась и увидела тени, преследующие меня по стенам.

Сбивая скорость с ног, я побежала быстрее.

От свежего морского воздуха у меня перехватило дыхание, когда я распахнула огромную деревянную дверь и выбежала из собора в ночь. Подгоняемая длинным подолом платья, я помчалась через открытый двор к полю пасленовых цветов, которые светились вдалеке. Мой разум вернулся к сцене, когда те женщины пожирали тело Аурелии, и я побежала сильнее. Так быстро, как только могла в этом чертовом платье.

Я должна была выбраться оттуда.

Сорви цветок, спрыгни со скалы.

Я уже решила, что самое страшное для меня - это стоять на краю утеса, глядя вниз на бушующее внизу черное море. Я не знала, как у меня хватит мужества прыгнуть, но в тот момент я не думала об этом. Моей единственной целью было сорвать один из цветов и вернуться в свой собственный мир. В конце концов, я стала бы скучать по этому, не так ли?

Конечно, человек не стал бы надолго оставаться в таком опасном месте, как Паслен.

Бедная Аурелия. Бедная, невинная Аурелия и ребенок, который будет страдать от ее смерти.

Я добралась до луга, смутно осознавая присутствие собак, которые преследовали меня до поля. Расхаживая взад и вперед, они, казалось, следили, как я потянулась за одним из цветов. В тот момент, когда я сорвала один, ужасный звук, похожий на агонизирующий вопль, поднялся над монотонным грохотом волн где-то позади меня.

К первому присоединилось еще больше воплей, пока они не слились в единый ужасающий звук страдания. Зажав уши руками, из-за чего цветок оказался совсем рядом, я побежала к утесу, края которого едва могла разглядеть в темноте.

Холодный воздух обжег мои легкие, паника и решимость внутри меня боролись с приливом адреналина.

От покрытой инеем травы у меня онемели подошвы ног, пальцы горели и затекли. Едва заметная линия порога утеса стала четче по мере того, как я приближалась к нему, и страх защекотал мою грудь. Собаки прекратили погоню за мной.

Меня занесло, я остановилась прямо перед краем и наблюдала, как маленький камешек скатился с края. Были видны только свирепые белые шапки моря внизу, их рев манил меня прыгнуть. Стремящийся к жизни, на которую можно претендовать.

Я уставилась на цветок в моей руке, чей плач затих, а его свет стал тусклее, чем раньше.

Ужас и выдержка боролись за господство в моей голове, их какофония оставила меня в замешательстве и изнеможении. Я закрыла глаза, тяжело дыша через нос. Видения моего отца, бросающегося навстречу своей смерти, проскользнули за закрытыми глазами. При мысли о том, что он лежит внизу на камнях, живой, испытывающий боль, слезы наполнили мои глаза. Я открыла их и увидела мутное пятно черных скал и воды.

Сделай это, призывала моя голова.

У меня не было выбора, если только я не хотела постичь ту же участь, что и Аурелия.

Моего уха достиг звук — слабый визг, который я слышала раньше. В лабиринте и в лесу. Существо. Тот, кого предположительно убил Ван Круа.

При повороте вокруг себя не было никаких признаков этого. Только темнота.

Тем не менее, он снова завизжал. На этот раз громче, чем раньше.

Когда я снова развернулась, тени приняли его форму, хотя черты лица было невозможно разглядеть. Оно, пошатываясь, двинулось ко мне на четвереньках. Мое сердце бешено колотилось в груди. Я отступила назад, почувствовав, как край уступил место на моей пятке, превратившись в ничто болезненного падения.

Сделай это. Прыгай!

Тень придвинулась ближе. Подол моего платья зацепился за зазубренный камень, и я сильно дернула, чтобы освободить его. Мой каблук соскользнул назад.

Еще один визг заставил вздрогнуть мои мышцы.

Я соскользнула с края из-за резкого разрыва ткани.

Вниз, вниз, вниз.

Бесполезный крик вырвался из меня, когда ветер пронесся мимо. Холодный, онемевший порыв прокатился по моему телу, мышцы напряглись в ожидании удара, который я никогда не могла себе представить. Собравшись с духом, я боролась с силой ветра, чтобы поднести цветок ко рту — тот самый, который я забыла съесть. Единственное, что