Паслен - Кери Лейк

Кашлянув, она откинулась назад, садясь прямо, и приподняла ту часть своего платья, которая порвалась. Презрение горело в ее глазах, когда она снова перевела взгляд на Люстину.

-Ты порвала мое платье! Ты жалкая ведьма!

Сильный шлепок по щеке Люстины вызвал укол унижения.

Растерянная Люстина дотронулась до ноющего места.

-Мои извинения, юная мисс. Я не имела в виду.... Я только хотела помочь .

-Тебе следовало оставить свои проклятые руки при себе! Какое издевательство выйдет из этого, когда те, кто в деревне, узнают! Теперь никто не посмеет приблизиться ко мне из-за тебя. Ты жалкая дура!

Девушка вскочила на ноги и встала над Люстиной, и хотя она была невысокого роста, ее резкие и несправедливые слова заставили Люстину почувствовать себя намного меньше.

-Послушай меня, Агнес, ты бы утонула, если бы тебя оставили там .

-Я бы предпочла это.

Губы зарычали, девушка отвернулась от нее и побежала обратно через лес.

С раздраженным вздохом Люстина оттолкнулась от илистого берега и уставилась на свое грязное платье. Она воспользовалась моментом, чтобы немного смыть его в реке, безжалостный зимний воздух пробирал ее до костей.

Когда она шагнула в направлении монастыря, аромат, разнесшийся в воздухе, привлек ее внимание, и, повернувшись обратно к лесу, она подняла нос, отметив нотки специй, которые увлажнили ее язык. Восхитительно. Например, тушеная оленина, которую ее мать украшала сморчками, когда был сезон.

Хотя ожидалось, что она скоро вернется, она решила, что должна исследовать этот запах, и пошла по невидимой тропинке глубже в лес.

Деревья расступились вокруг небольшой полянки — той, которую она никогда не замечала за все время, что тайком уходила в лес. Из трубы коттеджа поднимались струйки дыма. Он был

покрыт виноградными лозами. Заинтригованная, она приблизилась, все еще сжимая в ладони корзину с ягодами, когда проходила мимо сложенных в стороне дров и коз, загнанных в загон. Аромат манил ее по причинам, которые она не могла понять. И она оказалась у двери прежде, чем поняла, что грубо явилась без предупреждения.

Щеки вспыхнули от смущения, она повернулась, чтобы уйти, когда услышала голос, зовущий ее с другой стороны.

-ЛЮСТИНА! -Голос, который она не узнала, но, казалось, его обладатель каким-то образом узнал ее. -Не могли бы вы, пожалуйста, зайти внутрь?

Нахмурившись, Люстина открыла дверь и обнаружила темнокожую женщину, сидящую перед камином, где булькал чайник, распространяя до нее восхитительный аромат.

Одетая в разноцветные одежды и золотую головную повязку, она выглядела великолепно и величественно одновременно. Королева из далекой страны. На ее бедре сидела колючая виноградная лоза, свернутая, как кнут. Она наклонилась вперед и помешала то, что варилось в кастрюле.

-Мне очень жаль, но откуда я вас знаю? - Спросила Люстина, входя внутрь. Тепло окутало ее, прогоняя озноб, который остался от холода, прилипшего к ее промокшему платью.

Женщина не потрудилась оглянуться на нее, но продолжала помешивать.

-Это не ты знаешь меня, дитя, а я знаю тебя. Я была другом твоей матери.

Что-то теплое расцвело в ее груди, и Люстина не смогла сдержать улыбку, которая тронула ее губы. Друг ее матери. Какая удача наткнуться на нее!

-Могу я спросить ваше имя, миледи?

Смешок женщины заполнил комнату, и она откинулась назад, вцепившись в подлокотники своего кресла-качалки.

-Пожалуйста, не обращайтесь ко мне в такой официальной манере. Потому что ты мне как дочь .

Опустив взгляд, Люстина улыбнулась шире при этих словах.

-Меня зовут Камаэль. Я то, что известно как Сивилла .

-Провидец?

-Провидец. Пророк. Это все одно и то же .

До Люстины внезапно дошло, что она предвидела ее приближение. Знала еще до того, как она постучала в дверь, что она будет стоять там. Если ее знания о видящих чего-то стоили, эта женщина, вероятно, предвидела ее приход много лет назад.

-Почему я здесь?

В глубоких карих глазах женщины было столько тепла, что Люстина совсем не чувствовала себя чужой в чужом доме.

-Почему ты здесь? - эхом повторила она. -Тебе было суждено быть здесь .

-Обреченная?

-Ты веришь в небеса, дитя?

Люстина отвела взгляд, обдумывая вопрос.

-Ты не веришь в небеса Пентакрукса .

-При всем уважении, как я могу верить в рай, который сжигает тех, кто не крещен в своих убеждениях? Это кажется жестоким и несправедливым .

Улыбка растянула губы Камаэль, и она, казалось, изучала девушку со своего места.

-Ты говоришь о своей матери .

-Прости меня. Хотя вы кажетесь другом моей матери, я не знаю, как вы относитесь к вопросу о колдовстве, в котором ее очень ложно обвинили.

-Ложно обвиненная. Смелые слова для молодой девушки .

-Пожалуйста. -Опустив взгляд, Люстина теребила юбку. -Я не хотела проявить неуважение .

-И я не чувствую неуважения, дитя мое.

Камаэль потянулась за тонким предметом, лежащим на столе рядом с ней, и когда она наклонилась к пламени, прикуривая от него, вся комната наполнилась насыщенным ароматом табака. Она несколько раз подула на предмет, выпуская дым в воздух, затем подняла его.

-Я люблю хорошую сигару , - сказала она и снова затянулась.

-Последней я поделилась с древней целительницей майя. Она многое предсказала мне.

Повертев это в руках, она облизнула губы и снова обратила свое внимание на Люстину.

-Ты знакома с пентадой кровавых лун?

-Моя мать говорила об этом, но я признаю свое невежество .

-Это древнее пророчество со множеством вариаций, рассказанное на многих языках и культурах по всему миру. Твоя мать, возможно, рассказала тебе свою версию этого.

Когда Люстина кивнула, она улыбнулась.

-Независимо от того, где и как это рассказывается, каждая версия заканчивается жертвоприношением. Та, которую я знаю, рассказывает о темнокрылом существе, которое потребовало юную девственницу накануне кровавой луны. Итак, древние люди принесли в жертву своего самого любимого человека в надежде, что он избавит их от страданий от его гнева. Проблема в том, что Темнокрылый влюбился в девушку и ее доброе, отдающее сердце. И он был так влюблен в нее, что не смог забрать ее душу. Итак, он сам призвал Смерть и приказал ангелу даровать ей бессмертие. Что ж, даже Смерть не обладала такой силой, поэтому вместо этого она прокляла ее на возрождение. И в год кровавой луны пентады она должна быть принесена