Королева меняет цвет - Татьяна Миненкова

«Но как бы ни было весело и интересно, я дни считаю, чтобы скорей вернуться к тебе, Ниса-киса. Люблю тебя. Спокойной ночи».

«Спокойной ночи», — пишу я, почему-то отвечая лишь на последнюю фразу.

40. Заставка

14 февраля, пятница

Bittersweet Memories — REMARK

В День всех влюблённых в школе царит радостное воодушевление. Все эти ящики с разноцветными валентинками и хихикающие парочки в коридорах. Даже учителя, кажется, закрыли глаза на всё это безобразие, понимая, что дурдом рассчитан только на сегодня, а в понедельник сумасшествие прекратится так же стихийно, как и началось.

Старательно удерживаюсь от демонстративного закатывания глаз, но сама то и дело поглядываю на телефон: вдруг Лис найдёт время, чтобы написать днём, а не вечером. И несмотря на то что новых сообщений нет, каждый раз, глядя на фото, я улыбаюсь. Даже если Князев не напишет, сама напишу ему вечером и призна́юсь в любви. В конце концов, сколько можно тянуть? А сегодня даже день подходящий.

В шуме чужих разговоров на перемене отвлечься немного проще:

— Тебе больше БТС нравится, или Блэкпинк[1]? — интересуется Власова у Ватутиной, не допуская даже мысли, что помимо этих групп существуют ещё и другие музыкальные исполнители.

Катя тянет задумчиво:

— М-м-м-м… — Она заплетает Юльке высокую косу-колосок, поэтому подруга не видит, какое у неё при этом лицо. — Я даже не знаю. А тебе, Ниса?

— Мне Эванесенс нравится, — отвечаю я, не собираясь делать вид, что слышала хоть что-то из к-попа.

Юля хмурит брови

— Знаю только одну её песню. — Она усмехается и благодарит Катю за новую причёску. Добавляет мечтательно: — Но в к-попе не только песни главное, вообще-то. Ты айдолов видела?

Видела, но как-то не впечатлилась. Ну мальчики, ну одеты интересно. Ни один не зацепил — на вкус и цвет фломастеры разные.

— Среди них просто рыжих нет, — комментирует Катя, но беззлобно, по-доброму.

И поэтому я тоже усмехаюсь и даже взгляд отвожу, встречаясь им с Ксенькой.

Она не улыбается и в разговоре не участвует, хотя слышит.

— Почему нет? — Власова смотрит на себя в зеркало, любуясь косой. — А Тэхён?

— Не в моём вкусе, — пожимаю я плечами, понятия не имея кто это.

— А когда возвращается тот, кто в твоём вкусе?

Тоже считаю дни до его приезда: остался всего один целый и две половинки, сегодняшняя и послезавтрашняя. В воскресенье мы увидимся. Даже если для этого мне придётся заявиться к Князеву домой, плюнув на все наши договорённости и необходимость чаепития с его мамой, от которого я старательно отнекивалась почти полгода. Просто я не знала, что можно скучать по человеку так сильно. Отвечаю, пытаясь не выдать, что сердце при мыслях о Лисе снова забилось быстрей:

— В воскресенье.

— Вы снова вместе, да? — лукаво интересуется Юлька. — Раз ты вернулась на первую парту.

Новая коса никак не даёт ей покоя, и Власова кокетливо накручивает её кончик на указательный палец.

— Я вернулась, потому что Шумилов заколебал намёками о том, что место рядом с Катей — его, — смещаю я фокус с себя на Ватутину.

Никита действительно сам попросил меня пересесть, сказав, что времени до конца учебного года не так много, чтобы он ждал, пока мы с Лисом помиримся окончательно.

Ватутина довольно улыбается:

— Вместе-вместе. — Она кивает. — Я видела заставку на твоём телефоне.

— Да, а что там? — оживляется Юлька.

На заставке селфи в зеркале, на котором Лис целует меня, а я смотрю в камеру. Там на моей ноге гипс с нашими инициалами. Руки Князева сжимают ткань футболки на спине, а мои — зарылись в рыжие волосы. Фото слишком личное, искреннее, но когда смотрю на него — тоску переживать проще.

— Ничего. — Убираю телефон в карман и возвращаюсь за первую парту, потому что звонок ознаменовал начало урока.

И всё же, не могу удержать себя от желания то и дело проверять входящие сообщения, пока не осознаю, что вместе со мной постоянно заглядывает в мой телефон Полуянова. Со дня моего возвращения за первую парту Ксенька снова пристально следит за мной со второй, подтверждая правило о том, что к врагам лучше не поворачиваться спиной. Поэтому я поворачиваюсь боком и шепчу нараспев:

— Любопытной Варваре на базаре нос сломали, Ксюш. Спроси у Крапивина — я могу.

И когда я снова оборачиваюсь к доске, двое за моей спиной о чём-то шепчутся. Неужели она действительно у него про нос спрашивает? Но вообще, пусть обсуждают что хотят. Мне лекцию по праву записывать нужно, чтобы Лис мог переписать, когда вернётся — он ведь и так много пропустил.

Так и не дождавшись сообщения от него, после уроков я звоню папе:

— У тебя же обед сейчас?

— Обед, — подтверждает он. — Что-то случилось?

— Нет, пап. Просто поговорить хотела. Могу приехать, если не занят?

Больше недели я думала над мамиными словами. И если сначала злилась на родителей ещё больше, теперь передумала. Если я сама не хочу, чтобы кто-то лез в мои отношения, то зачем лезу в чужие, пусть даже косвенно меня касающиеся?

— Давай я сам приеду, — предлагает отец. — Так будет быстрее. И успеем до двух пообедать вместе.

Чёрный джип появляется у школьного крыльца через десять минут, я даже замёрзнуть не успеваю. Прощаюсь с несколькими одноклассниками, тоже дожидавшимися, пока родители их заберут, и бегу к машине.

— Привет, пап.

Прежде чем сдвинуть рычаг переключения передач, отец проходится по мне внимательным взглядом. Ещё бы. Дочь позвонила ему первой, и сама предложила встретиться — немудрено, что он предполагает вероятность наступления апокалипсиса.

— Всё в порядке, правда, — усмехаюсь я, и поняв, что я не стану просить его спрятать чей-нибудь труп, папа всё же заставляет машину тронуться с места.

В дороге мы разговариваем о чём-то совершенно незначительном: о слишком тёплой для февраля погоде; о том, что мама заболела, но уже выздоровела; о подготовке к экзаменам.

— Что закажешь? — интересуется папа, листая меню в уютном маленьком ресторане, в которой мы тоже когда-то ходили ужинать всей семьёй.

— Карбонару, чизкейк с Орео и чай.

И пока он диктует заказ улыбчивому официанту, я мысленно повторяю про себя заранее заготовленную речь.