Убей меня, люби меня - Хэй Янь

года эры Чжаомин, в девятый день шестого месяца на престол взошел новый император. Железом и кровью он восстановил порядок в государстве, объявил всеобщую амнистию. Началась новая эпоха правления – эра Цзинпин, а в летописях остались упоминания об императоре Янь У.

Осенью, в первый год эры Цзинпин, отвергнув предложения Сияня о мире, император Янь У лично возглавил поход. Весной следующего года Сиянь была усмирена и вместе с Наньюэ вошла в состав Даяня. С тех пор на южных и западных рубежах воцарился покой.

Один выдох – весенний рассвет, другой – осенняя стужа.

Мэй Линь чувствовала, что проспала целую вечность. Открыв глаза, она увидела теплый свет закатного солнца, а за окном – буйство весенних цветов. Она глубоко вдохнула их тонкий аромат, все тело ее было охвачено невыразимо приятной истомой. Но пока она нежилась в шелках постели, перед ее взором возник улыбающийся шаман – и она вдруг вспомнила обо всем, что случилось.

В тот день, когда Мужун Цзинхэ поспешно отбыл в Наньюэ, шаман в присутствии Муе Ломэй сказал Мэй Линь об их близкой связи с принцем. Та не стала спрашивать Цзинхэ об этом напрямую и даже не выказывала неприязни к девушке. И все же Мэй Линь была уверена, что Муе Ломэй захочет ее убить. Иначе, зная ее нрав, зачем ей притворяться такой снисходительной? К тому же жизненные силы Мэй Линь иссякли настолько, что она уже явно ощущала дыхание смерти. Лекарь постоянно говорил, что жизнь ее коротка, потому она и не давала волю чувствам. Мужун Цзинхэ рядом нет, Цин Яня тоже… Никто не помешает Муе Ломэй убить ее, ведь у нее даже нет сил сопротивляться. Поэтому девушка решила, что смерть – лучший выход.

И раз уж исход близок, то почему бы не сделать доброе дело? Она полагала, что никогда в жизни не делала ничего хорошего, и не понимала, что считать добрым делом. На нее словно снизошло предсмертное озарение, и она вдруг поняла истинные чувства принца, доселе сокрытые в шелухе мирской суеты. Она понимала, для чего он отталкивал ее и почему так и не смог отпустить. Мэй Линь подумала, что если она умрет так, то он, должно быть, будет скорбеть, и, возможно, в будущем приближенные не поймут его.

Если человек скоро умрет, то зачем мучить других – живых? Поэтому она сделала то, что сочла благом. Она ранила невесту принца, а значит, он должен возненавидеть ее, презирать ее! И ладно! Все лучше, чем тосковать по ней.

Вплоть до того момента, когда она оказалась без сознания, Мэй Линь не понимала, как могла без конца думать об этом мерзавце Мужун Цзинхэ. Боялась, что ему будет больно. Боялась, что его ранят. Боялась, что он останется один. Боялась, что он будет страдать…

И сейчас, проснувшись, она по-прежнему не понимала этого. И уж тем более было непонятно, как она очнулась.

– Шаман. – Она с трудом попыталась подняться с постели – тело совсем одеревенело, словно она не двигалась целую вечность.

Шаман, наклонившись, положил мягкую подушку в изголовье кровати, затем помог ей сесть.

– Ты проспала год, – сказал он. За это время он научился свободно говорить на диалекте Даяня и в нескольких словах объяснил Мэй Линь, что же в итоге произошло.

Поначалу он подпитывал ее жизненные силы, чтобы полностью избавить тело от благородного гу и при этом дать ей возможность выжить. Иначе, очистившись от паразита и от яда, она бы не протянула долго. Но, чтобы выжить, ей сперва нужно было умереть – а затем, с помощью силы, накопленной в ее меридианах благодаря гу, снова получить шанс на жизнь. Поэтому, предугадав ее замысел, шаман не стал препятствовать, только попросил Юэ Циня как можно быстрее вывезти ее тело за пределы дворца.

Юэ Цинь, конечно, не знал этих подробностей. Ему лишь было известно, что Мэй Линь совершила покушение на Муе Ломэй. Он боялся гнева Мужун Цзинхэ, поэтому нашел в окрестностях труп только что умершей молодой девушки, надел на нее платье Мэй Линь и обустроил поддельную могилу. Но его хитроумный план был воплощен с огрехами, так что родственники усопшей почуяли неладное и начали повсюду искать ее. Вот почему, когда Мужун Цзинхэ, неся на спине тело, проходил как раз через ее родной городок, семья опознала свою дочь, и правда открылась.

Обнаружив, что Мэй Линь, возможно, еще жива, Мужун Цзинхэ, сначала переживший великую скорбь, а потом радость, вскоре пришел в себя. Он как ни в чем не бывало вернулся во дворец в Цзинбэе и не стал допрашивать Юэ Циня о ее местонахождении. Принц начал продумывать план по грандиозным переменам в стране и одновременно с этим установил слежку за Юэ Цинем.

Наивный Юэ Цинь не подозревал, что его замысел провалился. Решив, что Мужун Цзинхэ забыл об этом деле, он тайком отправился проведать Мэй Линь. Так и раскрылось ее местонахождение.

Мужун Цзинхэ не хотел предвосхищать события: сначала он покорил всю Поднебесную, а уже потом поселил Мэй Линь и шамана в том самом дворе, где повсюду цвели весенние цветы. Пока Мэй Линь спала, он находился на полях сражений. Теперь, когда в империи воцарился мир, ее тело наполнилось жизненными силами, и она пробудилась.

Конечно, шаман ничего не стал говорить Мэй Линь о Мужун Цзинхэ – это было не его дело. Он лишь сказал, что в этом дворе круглый год цветут весенние цветы.

Она не ожидала, что воскреснет, и хотя еще не могла свободно двигаться, чувствовала себя намного лучше, чем прежде. Более того, теперь все ее тело испытывало небывалую легкость.

– А благородный гу еще внутри меня? – спросила Мэй Линь. Приняв столько страданий от этого паразита, она теперь не знала, что и думать об этом.

– Конечно, нет, – улыбнулся шаман. – Когда ты очнулась, он превратился в живительную энергию в твоих меридианах.

Мэй Линь вздохнула с облегчением, ощущая неведомое прежде спокойствие. Повернувшись к окну с узорчатой резьбой, она почувствовала ласковое дуновение теплого, нежного весеннего ветерка, и уголки ее губ дрогнули.

Так он стал императором… Он всегда хотел стать императором. Вот почему он собирался жениться на Муе Ломэй и не позволил Мэй Линь стать его женой. Разве найдется император, готовый взять в жены такую, как она, – безродную простолюдинку? Но почему он все еще ее держит здесь? Мэй Линь внезапно заволновалась. Если сейчас вся Поднебесная принадлежит ему, то разве он не станет еще более бесцеремонным и деспотичным?

Мужун Цзинхэ наотрез