Этот клинок наш - Шалини Абейсекара

— Милая деталь, не правда ли? Мне показалось, что клык здесь не совсем к месту. — Гнев тронул одну из рук, тянувшихся из трещины в стене, и обратил ее в пепел. — Но всё закончилось бы куда хуже, если бы ты не выбрал мою силу. Что ты сделал лишь потому, что твоя женщина пострадала в Комисе. Чего, в свою очередь, не произошло бы, если бы твой брат не жаждал мести за события одиннадцатилетней давности. Такова природа бога. Причинно-следственная связь.

Ты увидишь это очень скоро, — говорил Гнев при их последней встрече. Теперь он всё понял.

— Процесс все равно должен предусматривать больше мер предохранения, раз уж я участвую в этой гонке, — сухо заметил Кадра.

Клыки Гнева блеснули в тусклом свете камеры. — Ты забавляешь меня, Тетрарх. И ты понимаешь последствия лучше большинства. Так что, когда ты будешь копаться в прошлом и гадать, что именно мог бы изменить, спроси себя: чем бы ты пожертвовал в настоящем? У всего есть своя цена. Даже у сожаления.

У всего есть своя цена. Когда-то он уже предупреждал об этом Ночео, указывая на то, во что может обойтись его одержимость Парвиной Похтан. В итоге это стоило им обоим слишком дорого.

Огненные глаза Гнева со знанием дела сузились. — Оставайся в живых, послушник. Вопреки мнению масс, я не люблю терять тех, кого отмечаю. — В следующее мгновение бог растворился в воздухе, а кирпичная кладка переулка за его спиной сплелась в немыслимый, уродливый узел.

Постичь богов, подумал Кадра, было той еще головной болью.

Но теперь ему казалось, что он наконец начинает их понимать.

25 Легко

Сарай смотрела в небо, погруженная в мысли, пока они ехали к зернохранилищу Гильдии Зерновиков.

Поскольку Мехерр никогда прежде здесь не бывала, ей удалось открыть Бридж лишь до поста стражи Аэлиуса, где они оспорили две лошади и помчались вперед быстрее ветра. Она вглядывалась в знакомые деревянные ворота, вырастающие на горизонте. Ради всех богов, зачем какому-то божеству понадобилось так истязать их город?

— Ты какая-то тихая. — Мехерр подтолкнула своего скакуна, чтобы поравняться с ней.

— Я заблудилась, — призналась Сарай. — Хотелось бы мне обладать большей силой, чтобы остановить Ночео и этого бога. Но меня едва ли воспринимают всерьез люди, что уж говорить о высших силах.

Мехерр бросила на нее взгляд, к которому Сарай совершенно не привыкла. Добрый, но в то же время говорящий о том, что умом она сейчас явно не блещет.

— Ночео и Орден пришли за тобой, — медленно произнесла та. — Они могли бы просто проигнорировать тебя, когда ты сама вызвалась быть мишенью, но вместо этого они приволокли тебя прямо на Слушание. — Мехерр широко развела руками, столкнувшись с недоумевающим пожиманием плеч Сарай. — Ты правда этого не видишь? Они пытались лишить тебя социального капитала исключительно потому, что он у тебя был. Никогда не задумывалась, что ты слишком сильно концентрируешься на тех немногих, кто тебя недолюбливает, и совсем не замечаешь толпу, которой на все это наплевать?

Сарай чуть не выронила поводья.

Мехерр многозначительно приподняла брови. — Вот почему Ночео то и дело предлагает тебе власть — чтобы воспользоваться твоим именем рядом со своим. Вчерашнее шоу вызвало у людей скорее страх, чем уважение. Твоя поддержка перевесила бы чашу весов в его пользу.

Что-то застряло на задворках сознания Сарай. Она уже открыла рот, чтобы ответить, как Мехерр продолжила:

— Свобода без власти — это проклятие для таких людей, как мы. — Она окинула взглядом усыпанные мокрым снегом фермерские домики по обе стороны дороги. С кровельных свесов свисали и капали сосульки. — Я видела, что ты тоже поняла это в Комисе после того удара.

— Таких, как мы?

— Людей, которые хотят исправить этот мир, — уточнила Мехерр. — Тебе не все равно. Опасное качество для женщины, обладающей властью. Ты ведь совсем загнала себя в Эдессе.

Сарай нахмурилась.

— Мехерр, откуда ты столько знаешь про…

— Нужно ли тебе, чтобы я что-то выяснила у Кассанданы? Она единственная из нас бродит в каком-то тумане, не зная, за что схватиться, так что я решила помочь ей, оставив тебя здесь.

Сарай потеряла нить рассуждений. — Пожалуй, стоит также проверить Зал Архивов? Анек там сейчас барахтается в одиночку вместе с Харионом.

Мехерр фыркнула.

— В голове пусто, а обижается так, будто гений.

Сарай всмотрелась в опущенные уголки ее губ, в печать усталости на лице.

— Спасибо тебе. Правда. Ты ведь наверняка представляла себе столицу иначе — не как сборище уставших Тетрархов, Петитору и пары сотен стражников, пытающихся удержать трещащую по швам страну.

— Не совсем так. Но тебе не о чем беспокоиться. — Улыбка Мехерр была улыбкой женщины, слишком многому научившейся на компромиссах и теперь не берущей пленных. — Я лишь хочу довести это дело до конца.

Сарай уловила звон правды в этих словах, как раз когда они подъехали к воротам зернохранилища и попрощались с Мехерр.

Вокруг завывал ледяной ветер, невидимыми клинками пробиваясь через биррус прямо до кожи, пока она обходила зернохранилище по периметру. Сапоги глубоко увязали в свежих сугробах, проваливаясь по щиколотку, а мысли снова вернулись к загадке Далвии.

Насколько знал Кадра, Далвия была единственным ребенком в семье, и после смерти родителей ей пришлось уповать лишь на милость Клана Кадра. Но как ни старалась Сарай, она никак не могла взять в толк, почему эта женщина не бросила Ночео, если ей так претило то, что он творит.

Ее нога ступила в чей-то след. Легкий холодок предупреждения пробежал по спине, когда она заметила в снегу вторую тропинку. Черт. Кто еще здесь?

Затаив дыхание, она начала медленно отступать назад, ставя ноги точно в собственные следы, пока не вернулась к месту, через которое вошла. Обернувшись, она замерла: прямо перед ней стоял Ночео.

Заложив руки за спину, он смотрел на нее с не меньшим шоком, а затем оглядел ее покрытую шрамами кожу с высокомерием человека, свято уверенного, что его суждение критически важно для существования большинства.

— С тобой вполне можно перепутать пустыню Ксароманд. Растрескавшаяся земля.

Всего пара слов — и он растоптал ее достоинство. Ничтожество. Она стиснула зубы от этого воспоминания.

— Собрался принимать очередную порцию стимуляторов и сражаться с богом?

Ночео нахмурился:

— Где Дреневан?

— Не здесь. — Вдруг она от всего сердца воспылала благодарностью за то, что Кадра первым делом заглянул в башню Аоран. — А где Далвия?

— Кто знает? Все еще расстроена своим поражением?

Сарай