Магия уюта - Дина Зарубина

бумагу марала пачками! А чтоб могла проверить счета и следить за экономкой! Это не домашнее воспитание плохое или учителя, это порок натуры. Раз не выходит воспитывать дома, надо отдать девочку в пансион. Там знают, как исправлять и отесывать дурные качества, делая из детей приличных и похожих куколок.

С Виолой не вышло. Отлаженная система дрессировки дала осечку. Через месяц чете Демари пришло письмо с требованием забрать дочь. Она отказывается есть, карцер и холодные обливания ее не исправили, увещеваний она не слушает, а порка розгами по икрам не возымела никакого действия. Почему по икрам? Юбки длинные, ничего не заметно, а больно так же, и даже больнее, чем по попе или спине.

Забрали родители едва дышащий скелетик и остались крайне недовольны. А еще лучший пансион для благородных девиц!

Директриса пансиона тоже была недовольна: деньги-то, и не малые, вернуть пришлось! И с девчонкой явно неладно. Одна из воспитательниц вдруг облысела, две другие покрылись чирьями, одна из учительниц, исправлявшая почерк ударами линейки по пальцам, сломала руку, да так неудачно, что ее всю скрючило.

Правда, приписать к выходкам Виолы эти происшествия не удалось, магии у нее не обнаружили, хотя искали, специально вызывали мага, и храмовый священник смотрел. Значит, и компенсацию за ущерб здоровью стребовать не с кого. Директриса посоветовала отдать Виолу в монастырь. Не житье ей будет в миру. Онане такая!

Родители и сами знали, что не такая, но отдавать единственную дочь в монастырь? А как же приличный и достойный зять, новые деньги, земли, связи, внуки, в конце концов! Девочку почти полгода лечили после пансиона. Добились того, что она со стихами больше к ним не лезла, на книги смотрела равнодушным взглядом коровы, и присутствовала в гостиной, как истукан, обряженный в розовое платье с рюшами.

Патриарх семьи Цунхве, увидевший девочку на свое семидесятилетие, ужаснулся. И отчехвостил чету Демари в своем кабинете. Зятя вам? Вот на ЭТО могильщик разве что клюнет или некромант, они к костям привычные. Шиш вам, а не зятя! Заморенная корова ни молока не даст, ни телят. Чем вам помешало ее бумагомарание? В столице в моде изящные искусства, это вы дундуки провинциальные, ни ухом, ни рылом в них не понимаете. Может еще гордиться дочкой придется! Сами баловались сочинительством, а ей руки выкручиваете? От осинок не бывает апельсинок. Вон баронесса Орт Лабирно издала книгу стихов, ничего, общество не отвернулось.

После визита к прадедушке жизнь Виолы изменилась к лучшему. Ей снова наняли учителей, и хоть за каждым шагом стала следить дуэнья, донна Фиона, зато ей не мешали читать и писать. А к пятнадцати все и успокоились. Ну, пишет. И похуже недостатки есть. Выйдет замуж, пойдут дети, ей не до стихов будет.

Даже предложение создать литературный кружок не встретило отказа у родителей. Девицы нынче во всем мужчинам подражают, пусть корябают свои стишки, ладно. Пользы от этого нет, так и вреда тоже! Зато можо сказать «Моя дочь в литературном обществе участвует», это же говорит о тонкости натуры и возвышенном характере. И об их прогрессивности.

Правда, сыновья окрестных соседей всерьез Виолу не принимали, предложений делать не спешили. Особенно Десмонд Сигида и Эдвард Гарсен. В детстве обстреливали ее жеваной бумагой и горохом из трубочек, а теперь передразнивали ее стихи. Они это называли «пародирование». Издевательство, как есть!

А потом вдруг вся четверка парней и мерзкая кузина Капедо, бегавшая за ними хвостиком, превратились в птиц на ее глазах и исчезли. Она в обмороке была так долго, что ей целителя вызывали из города, а не лекаря, пользующего обычно всех недужных в поместье.

«Тонкая натура, воспаление нервов», – сказал целитель.

Чувствовала она себя так плохо последние полгода! Будто на нее накинули душное одеяло и не давали сделать ни глотка чистого воздуха. Да еще донна Фиона ее застращала. Сказала, что у нее был самый натуральный выплеск и теперь магическое истощение. Ну и что, что не маг? Иные и до старости доживают, а что маги, узнают при пожаре или ином каком происшествии серьезном. Она пять человек дворян убила, ее казнь ждет.

Виола после этого дышать боялась.

Поездку в Лундази восприняла отстраненно, ну море, ну и что? Каждый день она ждала, что ворвется стража, ее схватят и потащат на костер. Потому что ни один маг не умеет людей превращать, это самое черное ведьмовство, а ведьма живет, пока не совершает преступлений.

А потом вдруг все завертелось вокруг, да так быстро, что она придти в себя не могла. Приехал патриарх, привез жениха, какие-то новые незнакомые люди заполнили дом, ей показали сурового катабца, старше ее отца, и сообщили, что все уже сговорено, родители согласны.

Два дня она плакала, не в силах даже встать с постели, ее караулили за дверью. Было бы море рядом, она бы утопилась, не раздумывая, но Пальмовая – это верхушка холма, отсюда до моря минут двадцать ехать. Да и разве утопишься на набережной? Непременно зараза какая-нибудь спасет, народу там толкается много. Позору не оберешься.

Она лежала и готовилась умереть. Как вдруг в коридоре упало тело, а в двери щелкнул замок. В комнату влетела девчонка лет двенадцати, от нее вкусно пахло жареным мясом и ванилью, и девчонка на нее гаркнула, как сержант на новобранца, а Виола подлетела с кровати, и они пошли…

Был целитель, полиция, кричал прадедушка Цунхве, и все бегали и суетились, а потом она увидела невероятно красивого мужчину с гладкими черными волосами и яркими зелеными глазами, и поняла, что перед ней сам король. И королева гуляла с ней под руку по саду, и разговаривала ласково, и утешала, ни в чем не обвиняя и не упрекая.

Сил будто разом прибавилось, солнце светило ярче, и ветер пах апельсиновым цветом и солью, и две девочки, приставленные к ней то ли фрейлинами, то ли служанками, старались ее развеселить и порадовать. Никогда ей не было так хорошо! Будто крылья за спиной выросли.

Она только боялась, что приедет злющий отец, заберет домой, и ее счастье окажется недолгим.

Но нет, король взял ее под свое покровительство, а ее будут учить! В Аминуэйсе, в старейшем университете Кэллавейна. У нее редкая, очень ценная магия, а она знает о ней не больше, чем новорожденный ребенок. Родители ни копейки на обучение не дадут, она не сомневалась, но королева пообещала, что Виола ни в чем нуждаться не будет. Никогда.

И покойники… то есть превращенные, попросили у нее прощения за