Магия уюта - Дина Зарубина

Бойцы взялись за тросы.

– Пора!

– Уснули? А, все равно квелые, пошли, ребятки!

– Ах ты ж! – Бойцы потащили из озера паренька. Ведомый инстинктом, он пополз к воде, да так и упал, головой вниз. – Утоп?

– Пропустите-ка! – водник подбежал к пареньку и стал извлекать воду из его легких.

Через минуту паренек сделал судорожный вздох, но пока был без сознания.

– Явно местный, что с ним делать?

– А ничего, нам он ни к чему, – командир посмотрел на любовно и плотно увязанных злодеев. – Припас у него есть, лошадей оставим, пусть домой проваливает. Поднимаем, ребятки, этого кабана!

Заскрипела лебедка в гондоле, поднимая Говарда Энгу на борт. Так же подняли и второго.

– Дон Гэбри, вы бы посмотрели? Черный маг по вашей части, нет ли у него ничего такого? На зубах там, или вшитого под кожу?

С Миристена содрали всю одежду, украшения, амулеты. Прощупали, просмотрели, в рот заглянули и с другой стороны не поленились. Одежду кинули прямо поверх, глаза завязали и всунули кляп. Руки связали не просто за спиной, а каждый палец зафиксировали отдельно на специальной распорке-колодке. Так положено магов увязывать, бойцы свое дело знали.

Командир улыбался: удачная операция, все живы, никто не пострадал, задание выполнено.

Через пять минут едва слышно поскрипывающее лохматое облако неспешно удалялось на юг, проплывая над вершинами гигантских горных елей.

Пастушок открыл глаза и помотал головой.

Что случилось? Он в озеро свалился? Где его спутники? Бросили его и лошадей? Да и демон с ними, он тут все знает и в лесу не пропадет! И припас делить не придется, а ему точно до дома достанет. Нож на месте, арбалет на месте, ну и ходу, ходу домой! Дома мамка пирогов напечет с ливером, они теперь смогут еще коз купить, и сестра не голой замуж пойдет, пять коз отличное приданое!

Ему щедро заплатили, чтоб привел лошадей к вершине, он привел, значит, деньги отработал. Паренек проверил кошель за пазухой. Все цело. А куда двое мужиков и девка пропали, вовсе не его дело! Он-то живой и здоровый.

Мало ли тут чего непонятного творится, экспедиции целиком пропадали, не то, что двое чужаков. Тут и Горная старуха, и Лесной Человек, и Царица Змей, и подгорные гоблины…

47

Мне казалось, в меня навсегда въелся запах кипяченого молока и подгорелой каши. Уныния и скорби.

Пятый приют встретил нас так же, как и предыдущие четыре. Точно такая же начальница с встревоженным взглядом, точно такой же замотанный персонал, запах кипятящихся пеленок и щелока.

Такая же коричневая плитка на полу, такие же голые стены. Темно-зеленые до половины, выше побеленные. Да что у них, кроме темно-синей, темно-зеленой и коричневой, других красок нет? Сиротские спальни с рядами идеально заправленных кроваток наводили тоску.

Комиссия сразу распалась. Намеренно, потому что начальница не могла разорваться и сопровождать каждого. Да и быстрее так было провести инспекцию. Счетовод привычно направился в кабинет начальницы и потребовал счетные книги, дон Блум со скучающим видом последовал на склад, храмовник в трапезную, а лекарь начал пересчитывать пузырьки с лекарствами в медпункте.

– Донья, давайте посмотрим ясельную группу, – со вздохом обратилась я к перепуганной молоденькой послушнице. – До года есть подкидыши?

– Шестеро, донья.

В темноватом помещении под окном стояло шесть кроваток. В углу стеллаж со стопками пеленок и марлевых треугольных подгузников, два пеленальных столика. Тазы, ванночка, кувшины.

– Почему дети под окном? Не простынут?

– Детям нужен воздух и солнечный свет, – робко ответила послушница. – У нас нет возможности вывозить их на прогулку в колясках, хотя бы так… к обеду мы переносим их к той стене.

Я начала задавать скучные вопросы, как часто производится уборка, кормление и мытье. Чем кормят малышей.

– Нам повезло, донья! – Расцвела послушница. – У нас есть грудное молоко! Одна донна потеряла своего ребенка и пришла трудиться к нам. Она подкармливает всех понемножку и ухаживает за малышами.

– А где же эта самоотверженная, благочестивая донна? Почему она просто не взяла себе ребенка на воспитание?

Послушница вспыхнула.

– Муж у нее погиб, а свекровь выгнала из дома, как не стало ребенка! Ей некуда идти, а здесь она нужна. Донна Лаура прекрасная женщина! Мы все молимся за нее! Дети стали спокойнее спать и меньше болеть, у нас ни один малыш не умер за эти четыре месяца!

– И часто умирали? – заинтересовалась я.

– Это же дети, они часто болеют… и умирают, – глаза послушницы потухли.

– А просто нанять кормилицу в деревне?

– Это дорого, донья. У приюта нет столько денег. Но есть козы.

– Козье детям полезнее, чем коровье, – согласилась я, доставая амулет.

– Это зачем?

– Проверка магии.

– У младенцев? Начинают смотреть в два года, – нахмурилась послушница.

– Есть новые методики, – напустила тумана я. – Наука не стоит на месте.

– Но у детей каналы не сформированы! Что тут можно проверять?

– Проверяем предрасположенность! Не мешайте, донья. Лучше приведите эту чадолюбивую благородную донну Лауру. Я хочу лично поблагодарить ее.

– При детях неотлучно кто-то должен быть, – не сдалась послушница. Я прямо восхитилась! Препираться с инспектором не каждая решится.

– Ваша преданность детям вызывает уважение. Тогда пошлите кого-нибудь за донной Лаурой.

Я уже обследовала четверых и амулет остался холодным. Еще двое и можно ехать в Берсебу.

Пятая девочка… нет.

Последняя точно не подходит, глаза черные и смуглая кожа. Похожа на катабку. В нашей семье таких детей случиться не могло.

Отец… Кристиан Тиман убил бы маму за такое дитя, не отходя от колыбельки. Однако, в свете его полной беспринципности и гнусных подвигов… Амулет вдруг нагрелся, и я выронила его от неожиданности прямо на ребенка. Девочка захныкала, кривя ротик.

– О боги! Бедная… девочка! – у меня сердце оборвалось. Бедная мама! Бедные мы!

Нянечка торопливо подбежала и качнула кроватку.

– Почему бедная? – покачивание не помогло, смуглянка решила провентилировать легкие всерьез.

– С такой внешностью в Кэллавейне у девочки нет шансов на хорошую жизнь и удачное замужество, – я торопливо подобрала амулет и сунула его в карман.

– В Берсебе много смуглых мужчин! С золотистой и даже оливковой кожей! – горячо возразила послушница. – Говорят, это наследие орков, когда-то населявших здешние горы.

Дверь распахнулась, влетела невысокая