Охота - Кристин Буони

— Ладно.

Ретт опустился на корточки передо мной; его лицо было спокойным, но предельно собранным.

— Дай мне руку.

Я протянула запястье. Он бережно обхватил мою ладонь, переворачивая браслет тыльной стороной вверх. В его руке блеснула отвертка, когда он нацелил её на крошечные винтики, удерживавшие замок на моей руке.

— Это займет минуту, — негромко, успокаивающе пробормотал он. — Не шевелись.

Я тяжело сглотнула, чувствуя, как пульс бешено колотится в горле, пока я наблюдала за его работой. Каждое его движение было точным, выверенным и методичным, а лоб прорезала складка предельной концентрации. Я поймала себя на мысли, что никогда еще не видела его таким мягким и осторожным. Его руки, способные на такое страшное насилие, сейчас действовали невероятно бережно, едва касаясь моей кожи.

— А что будет, если… — я резко оборвала фразу, не желая озвучивать внезапный страх, подступивший к самому горлу.

— Если я облажаюсь? — закончил Ретт за меня, не поднимая головы. На его губах промелькнула едва заметная улыбка, но взгляд оставался острым, пока он аккуратно выкручивал первый винтик и откладывал его в сторону. — Не переживай. Не запорю.

Пока он возился с замком, я старалась держать руку как можно неподвижнее, изо всех сил концентрируясь на том, каким теплым было прикосновение его пальцев к моему запястью. Его большой палец как бы невзначай поглаживал мою кожу, успокаивая без лишних слов. Наконец с тихим щелчком последний винт поддался. Ретт одним плавным движением снял браслет, удерживая его на весу кончиками пальцев так осторожно, словно это был провод под напряжением.

— Готово. — Он нагнулся и спрятал браслет за крупный, поросший мхом валун. — Теперь для них ты всё еще в игре. Никто не узнает, что ты на самом деле ушла в Охотничий домик. Я смогу возвращаться сюда каждые несколько часов и немного передвигать его, чтобы у технарей не возникло подозрений, почему твой маячок постоянно торчит в одной и той же точке на карте.

Я потерла покрасневшую кожу на запястье, чувствуя, как меня затапливает волна облегчения.

— Спасибо, — пробормотала я, а затем потянулась рукой к уху. — С этим мне тоже нужно разобраться?

— Не думаю, что в наушники встроены трекеры. Но выкинь его от греха подальше.

Я послушалась, швырнув наушник в ближайшие кусты, после чего снова повернулась к темному входу в туннель.

Внутри воздух оказался сырым и прохладным, с отчетливым металлическим привкусом ржавчины и гниения. Стены, укрепленные бетонными плитами и мощными стальными балками, уходили высоко вверх, смыкаясь в арочный свод, который оказался куда шире, чем я ожидала.

— Он намного больше, чем я помню, — нахмурилась я, озираясь вокруг.

— Это другой туннель, не тот, через который мы ходили детьми. Но они теперь все стали больше, — ответил Ретт. — Лет десять назад их все расширили и укрепили.

— А-а. — Я нервно оглянулась через плечо. — Как думаешь, каковы шансы встретить здесь другого охотника?

— Почти нулевые. Уайлдеры, которые охотятся только днем, вернулись в Домик еще час назад, а остальные будут до победного прочесывать угодья.

— Но разве кто-то из них не захочет спрятаться здесь от надвигающегося дождя?

— Вряд ли. По всему острову раскиданы хижины, так что парни, которые не хотят мокнуть, скорее всего, найдут ближайшую избушку и заночуют там.

— Понятно. — Я медленно кивнула. — Извини, что я постоянно засыпаю тебя вопросами. Не хочу быть навязчивой.

Ретт улыбнулся:

— Это не навязчивость. И поверь мне — у самого сейчас в голове крутится миллион вопросов, — произнес он. — Так что давай, спрашивай обо всём, что хочешь. Отличный способ скоротать время, пока мы идем.

— Ладно, эм… — я замялась, наморщив лоб. — Как давно существует «Дикая охота»?

— С 1892 года.

— Я так и думала, что это древняя история, — сказала я. — А ты знаешь, какова была её первоначальная цель? Навряд ли они собирались заколачивать кучу денег, учитывая, что интернет-трансляций тогда еще в помине не было.

— Изначально это была просто кучка богатеев, которые собрались вместе ради налаживания связей, чтобы у их сыновей и внуков всегда был полезный бэкграунд. Обычное дело для большинства тайных обществ, — ответил Ретт. — Но в какой-то момент внутри этого круга образовалось радикальное ответвление, которое и превратилось в «Дикую охоту». Тайное общество, но с добавлением охоты на людей. Для мужчин это был способ вершить собственное самосудное правосудие над теми, кого они считали подонками, и заодно тешить свои кровожадные инстинкты.

— Звучит так, словно ты цитируешь текст из методички.

Он тихонько рассмеялся:

— В каком-то смысле так и есть. Мы учили историю общества на лекциях на первом курсе, и я помню большую часть почти слово в слово, — признался он. — Правда, про современную Охоту там нет ни единого упоминания. Всё преподносится так, будто человеческие сафари остались глубоко в прошлом как реликт ушедшей эпохи.

— Погоди. — Я замерла на месте, хмурясь. — То есть, пока ты не пройдешь посвящение, ты вообще ничего не знаешь об Охоте?

— Официально — нет. Первые три года нас тренируют по разным направлениям, мы участвуем в тренировочных погонях, где в качестве мишеней выступают манекены. Ну и, конечно, нас заставляют изучить этот остров вдоль и поперек, — сказал он. — Всё обставляется так, будто мы просто выпускаем пар и готовимся к Охоте на крупную дичь. Но мы же, блядь, не идиоты. Каждый понимает, что на высшем уровне скрывается нечто гораздо большее. Ну и к тому же всегда есть типы вроде Джей-Джея — мажоры, которым их болтливые предки рассказывают вообще всё.

— А-а. — Я снова зашагала вперед. — Получается, официально вы узнаете всю правду только на выпускном курсе, хотя большинство из вас и так всё знают — ну или, как минимум, догадываются.

— Именно.

— Но зачем тогда полноправным членам общества скрывать это от вас? Раз уж вы всё равно в курсе.

— Потому что финальное испытание выпускников заключается в том, что все неосведомленные парни должны объединиться, выследить и убить человека, помнишь? — напомнил он. — Нам не раскрывают карты до тех пор, пока мы не испачкаем руки.

— Ох. — В моей голове наконец-то сложился этот пазл. — Таким образом вы все разделяете вину. И если кто-то из членов общества передумает и решит выйти из игры, он вряд ли побежит сдавать остальных властям. Извращенная форма страховки.

— Вот именно. Даже если ты за все годы членства больше ни разу не поучаствуешь ни в одной Охоте, ты всё равно повязан как минимум с одним убийством без суда и следствия. Отличный