Охота - Кристин Буони

Я снова крутанул языком по её клитору, заставляя её стонать, и её ногти впились в мою кожу еще глубже.

— Ретт, — выдохнула она.

— Да? — я посмотрел на неё снизу вверх, хищно ухмыляясь.

В её глазах читалась чистая, изнывающая неудовлетворенность.

— Трахни меня. Пожалуйста.

— Терпение, принцесса, — пробормотал я.

Я распрямил язык, ведя им по всей её длине, пока свободной рукой разводил в стороны половые губы. Снова поднявшись к её набухшему клитору, я одновременно толкнул один палец глубоко внутрь её узкого, скользкого входа, отчего её ноги задрожали, упираясь в стену. Она принялась судорожно двигаться на моем пальце, беззвучно требуя, чтобы я сменил его на свой член, пока мой рот продолжал ласкать и втягивать её клитор. Она уже буквально сгорала от желания. Я чувствовал это по тому, как её мышцы пульсируют вокруг моего пальца, отчаянно изнывая по моему члену.

— О боже, — пробормотала она. — Я сейчас…

Не дав ей закончить фразу, я отстранился и резко поднялся на ноги.

— Не так быстро, — рыкнул я. — Я хочу, чтобы ты кончила на моем члене. Разворачивайся.

Как послушная девочка, она мгновенно подчинилась моему грубому приказу: повернулась спиной, уперлась ладонями в плитку и сильно выгнулась в пояснице. Я накрыл ладонями её ягодицы, разводя их в стороны, чтобы вдоволь налюбоваться зрелищем, а затем с силой толкнулся внутрь, преодолевая горячую, обжигающую теплую тесноту.

Она издала громкий стон, и я сразу же перехватил руку, зажимая ей рот ладонью — на тот случай, если кому-то из Уайлдеров вдруг взбредет в голову притащиться посреди ночи в это заброшенное крыло. Вторая моя рука мертвой хваткой удерживала её правое бедро, пока я мощно вбивался в неё, едва сдерживая собственные хрипы и рычание. Боже, как же хорошо она меня принимала. Такая чертовски горячая, узкая и мокрая — идеальное место для моего члена.

— Всё это только мое, — хрипел я между рваными вдохами. — Всё это принадлежит мне. Вся ты. Каждый стон, каждый всхлип, каждый вдох, каждый оргазм… мои.

— Да, — прерывисто выдохнула она в мою ладонь. — Твои.

— Давай, детка, — прошептал я ей на ухо. — Давай, прямо сейчас.

От моих слов она окончательно сорвалась с катушек — её мышцы начали судорожно сжимать меня горячими, пульсирующими волнами. Мой собственный финал не заставил себя ждать, взрываясь одновременно с её оргазмом в сногсшибательном хаосе.

Ох, черт… Что бы я только ни отдал, чтобы повторять это снова, снова и снова. Если мне суждено сдохнуть с членом, зажатым в этой извращенно-великолепной, тесной киске, я умру самым счастливым ублюдком на свете.

Я переждал, пока волна дикого наслаждения утихнет, а затем с глухим рыком отстранился, упершись одной рукой в стену, чтобы удержать собственный вес, который внезапно показался в десять раз тяжелее. Я снова окинул взглядом прекрасное тело Эв, пока её грудь судорожно вздымалась в попытках отдышаться.

В мягком свете ламп ванной комнаты на её бледной коже проступило то, чего я не заметил раньше из-за слоя грязи и запекшейся крови Джей-Джея, которая теперь полностью ушла в слив. Синяки темными тенями покрывали её ноги и руки, точно старые чернильные пятна, а на теле виднелись неглубокие порезы — следы от веток и шипов, которые она поймала, когда они с девчонкой в панике кинулись через чащу леса.

Вина буквально заживо жрала меня изнутри, пока я рассматривал каждую царапину, ссадину и синяк. Она не заслужила ничего из этого. Ни единой капли боли — если только это не та боль, от которой она сама кайфовала в постели. Но это был совсем другой вопрос, не имевший отношения к её принудительному участию в Охоте.

Без лишних слов я потянулся мимо нее и выключил воду, и внезапно воцарившаяся тишина лишь усилила звук её тяжелого дыхания. Я сорвал с крючка полотенце, бережно накинул ей на плечи, после чего принялся рыться в рюкзаке в поисках походной аптечки.

— Присядь, — негромко скомандовал я, кивая на закрытую крышку унитаза.

Она не стала спорить. Просто молча наблюдала за тем, как я опустился перед ней на колени и принялся обрабатывать её мелкие раны. Мои руки действовали предельно аккуратно: я бережно прижимал пропитанный антисептиком тампон к каждой царапине, и в моих прикосновениях было столько трепета, на какой я сам не знал, что способен. Она не плакала, но каждое её едва заметное вздрагивание болезненно отзывалось у меня в груди, затягивая тугой узел.

— Ненавижу видеть тебя такой. Просто, блядь, ненавижу, — пробормотал я, прижимая пластырь к глубокой царапине на её колене. — Я бы, клянусь, кровью до последней капли истек, лишь бы никто и никогда больше не посмел причинить тебе боль.

У Эв перехватило дыхание.

— Я знаю, — тихо произнесла она, и её голос едва превышал шепот. — Но со мной всё будет в порядке. Это просто царапины и синяки.

Я достал еще один пластырь и прижал его к ссадине чуть ниже её колена.

— Ты сильнее всех, кого я когда-либо встречал, ты в курсе? — спросил я, поднимая на неё взгляд. — И самая храбрая девочка из всех, что я видел.

Её глаза смягчились так, что это окончательно лишило меня воли.

— Ты правда так думаешь?

— Разумеется. И никогда не позволяй никому говорить тебе обратное.

— Ну, не знаю, — с сомнением протянула она. — Помнишь ту ночь, когда мы встретились в туннеле? Ты сказал, что я просто напуганная маленькая девочка с электрошокером. И я думаю, ты был прав. Мне страшно. Постоянно.

Я едва заметно улыбнулся.

— Если ты еще не поняла, я порой бываю тем еще козлом. И в ту ночь я определенно вел себя с тобой как законченный мудак, — признался я. — Но послушай… быть сильным и храбрым не значит ничего не бояться. Страх чувствуют все, от этого никуда не деться. Важно лишь то, что ты делаешь с этим страхом.

У неё снова перехватило дыхание, и она принялась пристально вглядываться в мое лицо.

— А тебе когда-нибудь бывает страшно, Ретт? — наконец спросила она.

— Да. Я до смерти боюсь потерять тебя, — признался я, и мой голос стал хриплым. — Эта мысль не дает мне спать ночами. Каждую чертову ночь.

— Мне жаль, — прошептала она.

Я поднялся на ноги и протянул ей руку.

— Тебе не за что извиняться, — отрезал я. — Тебе вообще ни за что не нужно просить прощения.

Она вложила свою ладонь в мою и поднялась. Её красивые глаза на