В западне - Ребекка Куинн

впиваясь губами в мои в жёстком, жарком поцелуе. Я ахаю прямо ему в губы, пока жидкий жар пульсирует по всему моему телу. Раскрытая пряжка его ремня впивается в меня, и он протискивает между нами руку, чтобы расстегнуть мои брюки.

Дом рычит позади, и адреналин вступает в борьбу с одурманивающим, сладостным желанием, резко возвращая меня к реальности. Я кусаю Бо за губу достаточно сильно, чтобы почувствовать вкус крови, и бросаюсь прочь, когда он отшатывается. Дом уже тут, огромный и угрожающий, и я уворачиваюсь в сторону и срываюсь с места.

Никогда прежде я не испытывала такой восхитительной смеси страха и возбуждения. Паника ощущается иначе — сердце нервно трепещет при мысли о том, что они меня поймают, и в то же время я отчаянно этого хочу. Я хочу, чтобы они взяли меня, заявили на меня права, оттрахали прямо на мягкой земле. Хочу оказаться полностью во власти их милосердия.

Раздаётся тихий смех и ругательство, а затем сильные, горячие руки на бегу обхватывают меня и валят на землю. Дом перекатывается, защищая моё тело при падении, и в итоге я оказываюсь прижатой под ним. Он сдёргивает с меня брюки одним жестоким, точным движением, а затем обрушивается сверху всем телом. Его обнажённая, твёрдая плоть упирается в меня, и я содрогаюсь.

Когда перевожу дыхание, то пытаюсь вскочить и сбежать, но его грубая рука сжимается вокруг моего горла, и после короткой борьбы я оказываюсь сидящей на Доме, спиной к его груди. Своей широкой ладонью, прижатой к моему бешено бьющемуся пульсу, и другой рукой, обнимающей меня за талию, он намертво прижимает меня к себе. Я чувствую его плотную, горячую плоть прямо у ложбинки своих ягодиц.

Дом издаёт низкий, яростный звук удовлетворения, и я извиваюсь в его руках. Каждое движение, каждый вдох заставляют нас тереться друг о друга, и наслаждение прошивает меня насквозь.

— Веди себя прилично, — приказывает Дом хриплым голосом.

От нервозности и желания у меня кружится голова. Каждый твёрдый, мускулистый сантиметр его груди прижат к моей спине, и он бесстыдно вжимается своим твёрдым членом в мои ягодицы.

Он хочет меня, — осознаю я. Дом хочет меня.

Отчаянно мокрая, я извиваюсь, беспомощная в его хватке. Рука на моём горле угрожающе сжимается, и я не могу сдержать затаённый стон.

Тяжело дыша, Дом прижимается губами к моему уху:

— Покорись, маленькая библиотекарша. Куда бы ты ни побежала, мы выследим тебя и догоним.

Его другая рука опускается ниже и разрывает мою рубашку спереди, треща по мягкой ткани. Мои инстинкты путаются, пока я окончательно не теряю понимание, нужно ли мне вырваться или умолять его не останавливаться. Содрогаясь, я барахтаюсь, пытаясь оттолкнуться от него. От этого движения моя попка лишь сильнее трётся о его член, а клитор — о его шершавое бедро. Он рывком притягивает меня глубже в свои объятия, и я пропитываю его ногу влагой через трусики на этом дрожащем обратном движении.

— Или дерись, если хочешь. Меня это заводит, — стонет Дом.

Он сдёргивает мой бюстгальтер вниз, вываливая грудь наружу.

— Блядь. Ну и зрелище, — хрипло произносит Бо.

Заставляя себя открыть тяжёлые веки, я вижу Бо, возвышающегося над нами. Влага снова приливает к моему лону, даже когда испуганные мурашки пробегают по коже. Его ширинка бесстыдно расстёгнута, а рука сжимает член, грубо поглаживая.

Дом обхватывает одну из моих грудей, и его большая ладонь закрывает почти всю обнажённую плоть. Он сжимает её грубо, властно, вжимаясь в мою попку, а затем захватывает сосок и жёстко крутит его между пальцами.

Вскрикнув, я выгибаю спину, и его зубы больно впиваются в мягкую кожу между шеей и плечом, удерживая меня на месте, пока он делает это снова и снова, переключаясь с одной груди на другую, пока они обе не становятся горящими, покрасневшими и замученными. Протягивая руку вверх, я пытаюсь ухватиться за короткие волосы Дома, но не могу, и пальцы отчаянно впиваются в кожу его головы. Он даже не вздрагивает от моих попыток, жадно трогая меня так, как ему вздумается.

Бо встаёт на колени и наклоняется над нами. Дом приостанавливает свою истязающую ласку и сжимает мои груди вместе — как приношение своему другу. Он отнимает зубы от моей шеи и слизывает маленькую ранку от укуса, словно дикий зверь, ведя языком вверх к моему уху.

Я дрожу, и Бо опускается губами к моей груди, втягивая предложенные соски в рот — сначала один, затем другой. Это обжигающе, влажно и шелковисто-нежно после грубого обращения Дома, и я чувствую это каждой клеточкой. Дом лижет раковину моего уха, и я снова содрогаюсь.

Моя киска болит и пульсирует, но Бо зависает вне досягаемости, касаясь только себя. Я извиваюсь — на этот раз не чтобы сбежать, а чтобы потереться о ногу Дома, попытаться прижаться к Бо, сделать что угодно, лишь бы унять эту лютую боль.

Рука Дома предостерегающе сжимает моё горло:

— Сиди спокойно. Это не ради тебя. Ты наша, чтобы мы сосали, трахали и играли с тобой так, как сами захотим.

— Наша хорошенькая шлюшка, — Бо скребёт зубами по моему соску, затем переключает внимание на другой. — Ты отлично справляешься, дорогая. Продолжай трахать его бедро, прямо вот так.

Я стону, выгибаясь навстречу Бо, не понимая, почему их слова так меня заводят, кроме того, что внезапно я ощущаю полную свободу. Мне не нужно беспокоиться о том, что делать или что я совершила. Я здесь только для них. Сосуд для их наслаждения. Трофей для их охоты.

Ничто плохое не может коснуться меня здесь.

Дом прячет лицо в моих волосах, тяжело дыша:

— Вот так, — напевает он. — Такая хорошая маленькая убийца.

Эти слова проникают в моё податливое тело, подобно глыбе льда. Эмоции разлетаются вдребезги, а чистые ощущения удовольствия/боли, сотрясающие тело, только сильнее путают меня. Я дёргаюсь в хватке Дома, но он крепко держит меня за горло. Бо хватывает мои бёдра, намертво фиксируя меня напротив своего друга.

— Нет, — шепчу я.

— Да.

Рука Дома на моём горле перемещается к подбородку, и он грубо поворачивает моё лицо. Целует меня в щёку, затем в челюсть с разрывающей сердце нежностью:

— Ты ведь убила его, правда? Красивая, кровожадная девочка.

Губы Бо начинают скользить от моей груди вниз по животу:

— Всё в порядке, милая. Мы с тобой. Теперь ты в безопасности. Ты пахнешь и ощущаешься как влажная фантазия, ты знала об этом?

Моя кожа кажется слишком чувствительной, и влажное скольжение его языка становится почти невыносимым. Слёзы