В западне - Ребекка Куинн

Я хочу раствориться в Бо. Сбежать от Дома. Я хочу, чтобы они оба оттрахали меня.

Хочу, чтобы они оставили всё это в покое.

— Подождите. Я…

Дом смеётся мне в ухо, пока Бо прикусывает мою тазовую кость. Досада вспыхивает яркой искрой прямо рядом с резкой вспышкой желания. Я попалась, но больше не хочу играть. Ведь так? Это не то бессознательное траханье, которого я хотела. Почему они просто не дадут мне забыть? Почему не могут сделать всё простым?

Испуганные карие глаза мелькают в моём разуме.

— Нет! — бью ногой, но Бо с лёгкостью перехватывает мои ноги, широко раздвигая их и прижимая к бёдрам Дома. Я впиваюсь пальцами в волосы Бо и дёргаю достаточно сильно, чтобы он простонал.

— Потяни ещё, красотка. От этого я кончу только сильнее, — тяжело дыша, произносит он и улыбается мне.

— Ты всё ещё помнишь то стоп-слово, убийца? — дразнит Дом, проводя большим пальцем по моей шее. Другой рукой он забирается между моих бёдер, проникает под промокшие трусики и лениво играет с влагой. Я невероятно близка к жестокому, пугающему краю. Дом снова целует меня в щёку, и на этот раз я чувствую жестокость в этой нежности, абсолютную насмешку.

Жгучая похоть перерастает во что-то более горячее, более злое.

— Нахуй ваше стоп-слово, — огрызаюсь я, а затем пытаюсь оттолкнуться от них по-настоящему, сытая по горло этой игрой, этими дразнилками.

Это причиняет боль.

Бо целует низ моего живота, прямо над линией трусиков, всё ещё удерживая мои ноги за бёдрами Дома:

— Я, пожалуй, откажусь от этого предложения, дорогая. Ты выглядишь куда более заманчиво — вся раскрытая и мокрая для меня.

Я шиплю от ярости, даже когда мой живот трепещет.

Его голова опускается ниже, и Дом раздвигает мои складочки под прилипшим хлопком, так что губы Бо касаются моего клитора прямо через ткань. А затем он впивается ртом. Извиваясь от дикой боли и наслаждения, когда экстаз уничтожает меня, я умудряюсь высвободить одну ногу и бью ею, задевая Бо по плечу. Одномоментно я отбрасываю голову назад, и хватка Дома на моей шее слабеет, когда он отшатывается в сторону, чтобы избежать удара затылком.

Я откатываюсь в сторону, и мы втроём замираем, глядя друг на друга и сидя на корточках в траве и тяжело дыша.

— Хороший удар, дорогая, — растирает Бо плечо. Его глаза до сих пор полны тёмного обещания.

— Ты так его и уложила, убийца? Скинула с того дерева пинком? — с ухмылкой спрашивает Дом. — Или просто использовала свой маленький ножик?

— О, этот маленький ножик? — говорит Бо. Он достаёт мой испачканный перочинный нож из выброшенного ремня Дома и швыряет эту измазанную, виновную вещь к моим ногам.

Я отшатываюсь, уставившись на него. Сердце сбивается с ритма. «Помоги мне». Воспоминание о его голосе терзает мои мысли. Оно напрочь выжигает моё возбуждение.

— Пошли вы, — рычу я, но вместо того чтобы выплюнуть яд, мой голос ломается. На лезвии всё ещё видна кровь.

— Хм-м, — протягивает Дом, наблюдая за мной, и я отрываю взгляд от ножа, чтобы посмотреть на него в ответ.

Ухмылка исчезла, по какой-то причине, и я не могу прочесть выражение его лица.

— Ты носишь всю эту кровь как трофей, питомец? — тихо спрашивает Бо. — Или готова смыть всё это?

Я сжимаю окровавленные пальцы и свирепо смотрю на него, на них обоих. Моё зрение затуманивается, а дыхание начинает сбиваться. Предплечьем я утираю глаза, не желая плакать перед ними. Почему-то это заставляет меня чувствовать себя ещё более незащищённой, чем вывалившаяся из бюстгальтера грудь.

— Что думаешь, Бо? Возможно, она будет вкуснее чистой, — Дом снова начинает ходить вокруг меня, и я напрягаюсь.

— Возможно, ты прав. Похоже, ей нужно остыть, — кивает Бо, двигаясь вокруг меня.

Моя голова дёргается из стороны в сторону, пока я пытаюсь держать их обоих в поле зрения.

— Это не смешно. Я не хочу играть в эту игру. Я просто… Просто хочу домой.

Сердце болит. Внезапно я чувствую себя более одинокой, чем за последние годы. Прикусываю внутреннюю сторону губы, сдерживая горячий, тяжёлый ком в горле.

— Домой, — размышляет Бо. Его голос становится мягким. — Где твой дом, дорогая?

Я открываю рот, затем закрываю, выбитая из колеи. Дом подступает ближе ко мне сзади, не прекращая движения. Не уверена почему, но не могу заставить это слово слететь с моих губ. «Бристлбрук». Одно слово — и я знаю, что они отведут меня домой. Они остановятся.

Качаю головой.

Дом подхватывает меня сзади с удивительной нежностью и несёт к воде. Я отворачиваю лицо.

— Я не хочу, — глухо бормочу я.

— Очень жаль, — говорит он, но больше не дразнит меня и не ведёт себя грубо. Его голос звучит почти… доброжелательно.

Он опускает меня в воду, пока ноги не касаются крупного песка. Прохладная вода омывает изуродованный бюстгальтер под моей грудью. Без единого слова Дом протягивает руку за мою спину, расстёгивает его и отбрасывает в сторону. Его руки задерживаются на моей спине, выводя маленькие круги вверх и вниз по позвоночнику. Когда он добирается до трусиков, то плавно спускает их по моим ногам, пока я не шагаю прочь из них.

Теперь я абсолютно голая, и меня пробирает дрожь. Прохлада воды овладевает мной, проникая глубоко внутрь.

Убийца.

— Зачем ты убила его? — негромко спрашивает Дом.

Я отступаю от этого вопроса и упираюсь спиной в стену тёплых, обнажённых мышц. Бо. Не понимаю, почему они так давят на меня. Меня прожигает от стыда, гнева и нового, горького чувства отвращения к себе.

Повернувшись, я смотрю снизу вверх на Бо, желая верить, что он остановит эту пытку, желая, чтобы он взял всё под контроль и снова заставил это исчезнуть.

Пожалуйста.

— Эх, дорогая, — он обхватывает ладонью мою щёку. — Ты разрываешь мне сердце.

Ладони Дома ложатся на мою спину, и его большие пальцы начинают двигаться более уверенно, смывая прохладной водой пот с моей кожи. Он находится достаточно близко, чтобы его тепло согревало меня.

— Ты сделала это, потому что тебе понравилось, верно? — тихо размышляет Дом. — Потому что ты хотела видеть, как ему больно. Хотела смотреть, как он умирает, Иден?

Я онемело качаю головой, и слеза скатывается по лицу. Бо смахнет её большим пальцем. Он снова смачивает руку, берёт меня за подбородок и начинает умывать и тереть мне лицо плавными, размеренными движениями.

— Значит, ты сделала это, потому что хотела стать героем? — спрашивает Бо. — Хотела доказать всем, что способна на это?