Как зомби из трущоб вернула свой кайф - Диана Роулэнд

же охренеть как круто! — Черт, эта девка водила просто божественно. Я судорожно держалась за ремень безопасности, пока она закладывала очередные крутые виражи на совершенно неприличной скорости. С заднего сиденья доносились вполне себе мужские панические вскрики. — Куда, мать твою, мы едем? — спросила я.

— На самый нижний уровень, — ответила она, и её глаза опасно сузились от предельной концентрации. — Там есть люк с доступом к служебным туннелям. Мы сможем выбраться через них.

Машин погони позади я пока не видела, но это, скорее всего, объяснялось двумя причинами: во-первых, Наоми вела внедорожник как высококлассный маньяк, а во-вторых, в «Сабертоне», походу, решили, что могут не спешить, раз уж единственный выезд заблокирован. И всё же им не потребуется много времени, чтобы сообразить, что мы ищем обходной путь.

— Я эти туннели знаю как свои пять пальцев, — добавила она после очередного поворота. Она открыла было рот, чтобы сказать что-то еще, но вовремя осеклась. У меня было стойкое предчувствие, что она собиралась выболтать, откуда так хорошо их знает, но вовремя вспомнила, что в машине сидит Эндрю.

Последний вираж с диким визгом резины. Это был самый нижний этаж гаража, тупик.

— Вон тот люк.

Я высунулась вперед и увидела на асфальте в паре футов от дальней стены металлический люк на петлях, размером чуть побольше обычного канализационного.

— Тормози прямо над ним и не глуши мотор, — скомандовала я ей. — У меня есть идея.

Она не стала задавать лишних вопросов и требовать объяснений, осадив машину с дымом из-под колес аккурат перед люком. Филипп распахнул заднюю дверь и далеко не самым любезным образом выволок Эндрю наружу. Я выскочила со своей стороны, и мы с Наоми дружно ухватились за тяжелую металлическую крышку, с глухим грохотом откинув её прямо на бетон. Я заглянула в открывшуюся шахту: к стене была намертво приварена лестница, уходившая глубоко вниз, где всё терялось в густой тени.

— Изнутри его никак не запереть, верно? — спросила я.

— Нет. Давай, шевелись.

— Спускайся первой, — скомандовала я. — За тобой Эндрю и Филипп. А я подгоню машину прямо над люком. Я тощая, смогу протиснуться под днищем прямо в дыру.

— Господи, — выдохнула она. — Думаю, сработает. Это задержит их достаточно сильно, чтобы мы успели оторваться. — Она уперлась руками и ногами в края лестницы, как делала у квартиры Эндрю, и со свистом соскользнула в темноту. Угрожающий рык Филиппа заставил Эндрю пошевелиться, хотя тот спускался уже более традиционным способом, как и сам Филипп.

Я задерживаться и смотреть не стала. Донесшийся сверху глухой гул подсказал, что команда «Сабертона» уже на подходе. Как только голова Филиппа скрылась из виду, я рванула машину вперед, пока она полностью не накрыла люк, заглушила мотор, рванула ручник, выскочила наружу и заблокировала двери. Вспышка фар мазнула по дальней стене, когда я принялась заталкивать свою тощую задницу под днище. Но вместо легкого скольжения к люку я намертво застряла между подвеской и асфальтом. Гребаная заниженная посадка!

Горячий металл прижался к спине моей легкой куртки, и за считаные секунды приятное тепло превратилось в обжигающую боль. Я задергалась, зажатая в ловушке, но визг шин на последнем вираже только прибавил мне решимости. Ни за какие коврижки я не позволю им снова меня сцапать. Уж точно не таким дебильным образом. Я выдохнула весь воздух из легких и умудрилась проползти еще немного, пока пальцы не нащупали край дыры, а затем подтянула остальное тело. Потребовалось несколько безумных секунд, чтобы неуклюже перемахнуть на лестницу, и я начала карабкаться вниз как раз в тот миг, когда наверху в нескольких ярдах с визгом затормозил автомобиль. С каждым движением огненная боль, похожая на худший солнечный ожог в жизни, расползалась по моим лопаткам, а внутри всё скрутило от Голода — паразит судорожно требовал ресурсов на ликвидацию повреждений.

В самом низу шахты тусклая лампочка превращала кромешную тьму в мрачные сумерки, но этого света вполне хватало, чтобы разглядеть: мы оказались в грязном туннеле шириной футов восемь. По потолку тянулись трубы и кабель-каналы, а такие же лампочки пунктиром уходили вдаль примерно через каждые пятьдесят ярдов.

Я с мрачным удовлетворением отметила, что руки Эндрю скованы наручниками за спиной. Филипп выглядел недовольным, но я списала это на наше стандартное положение «мы в глубокой заднице», пока не заметила Наоми. Она сидела, прислонившись к стене, её лицо исказилось от боли, а руки сжимали лодыжку.

— Неудачно приземлилась, — выпалила она. — Господи, какая же я идиотка! Там перекладина на лестнице сломана. Черт.

Я эхом повторила её ругательство и повернулась к Филиппу:

— Сможешь нести Наоми? — Он кивнул и двинулся к ней. Я потянулась к руке Эндрю, но внезапно замерла и глубоко втянула носом воздух. Аромат его свежего человеческого мозга буквально ударил по моим рецепторам, и у меня потекли слюни, как у собаки на барбекю. Черт. Я, конечно, мало что смыслила в этом шпионском бизнесе, но была железно уверена: сожрать собственного заложника — это вообще не круто.

— Обжглась под машиной, — процедила я Филиппу сквозь стиснутые зубы. — Ничего серьезного, думаю, но болит как сука. Сколько пакетов с мозгами у тебя осталось?

— Два, — ответил он. — И у тебя еще два, верно? — Я кивнула, и он продолжил: — Лучше закинь один прямо на ходу. Если начнется замес, боль может знатно спутать тебе карты.

«Если начнется замес». А сейчас мы, блядь, в чем, по-его мнению, находимся? Но он был прав. Боль вперемешку с мозговым голодом отвлечет меня в самый критический момент. Я выудила пакетик из бокового кармана и покрепче перехватила руку Эндрю.

— Наоми, ты говорила, что знаешь эти туннели. Куда топать?

Она со свистом выдохнула сквозь зубы, когда Филипп поднял её на руки.

— Идите до третьей развилки и забирайте налево, а на следующей за ней — направо.

Сверху донесся очередной визг шин еще одного автомобиля. Я зубами разорвала пакетик и потащила Эндрю за собой.

— Уж лучше заблудиться, чем сдаться, — отрезала я. — Шевелимся.

Глава 25

— Похоже, мы оторвались, — сказала я, оглядываясь назад. Точнее, я