Я тебя не любил... - Даша Коэн

Но перед Аней отыгрывал, как положено, рассказывая, что все мне дается легко и непринужденно.

Она мне поверила — это главное.

А спустя еще неделю радостно пискнула, когда я отправил ей букетик с ромашками, где в записке написал, что клиент наш. Что Потапов, Коваленко и Козловский самоустранились под гнетом своих жизненных неурядиц и теперь им совсем не до новых приобретений, которые не очень-то им и нужны.

«Дожали Меерзона. Завтра выходим на сделку».

— Спасибо тебе, Игнам — сама набрала меня бывшая жена, едва ли не сочась благодарностью через трубку.

— Не за что, моя хорошая, — облизнулся я, прикрывая веки и представляя, как она улыбается.

— Есть — фыркнула девушка беззлобно. — Ты фактически совершил чудо! Я уж думала, этот старый еврейский пройдоха ощипает тебя, как жирного гуся — и в суп.

А вот, гляди, ты ему ни рубля лишнего не заплатил. Ну, прямо супермен, не иначе!

— Отметим это дело?

— Пф-ф-ф, еще спрашиваешь? Конечно! — рассмеялась она, а у меня резко встал колом. Да так внезапно, что я едва пополам не сложился.

Да, детка! Давай как-то с этим делом поторопимся, а то я уже заебался тебя мысленно раскладывать во всех известных мне позах.

Мне нужна была Аня. Срочно! В реале! И чтобы по максимуму!

— Тогда до завтра?

— До завтра, Игнат — с улыбкой в голосе пообещала мне бывшая жена и отключилась.

А я, как обкуренный амур, порхал на крыльях неимоверного вдохновения весь остаток вечера. На ночь глядя подрочил исправно с мыслями о том, как скоро у нас уже все будет. Спал плохо, зато утром проснулся вновь огурцом, накачанным под завязку адреналином.

И в путь.

Встреча с Меерзоном была назначена после обеда. К концу рабочего дня все четыре лота недвижимости наконец-то перешли мне. А я, на просьбу Давида Яковлевича отозвать своих псов, лишь сдержанно кивнул.

После сразу же дал отмашку юристам подготовить все необходимые документы, чтобы мои приобретения перешли к Ане.

И только потом с чистой совестью набрал номер бывшей.

Раз.

Другой.

Третий.

И ничего! По нулям.

Спустя всего десять минут я уже знал, что Аня два часа тому назад в срочном порядке купила билет до Питера на ближайший рейс и спешно покинула столицу.

— Блядь! — отшвырнул я от себя телефон и зарычал, потому что отлично понимал, к кому именно она сорвалась так поспешно делиться отличными, мать его, новостями.

К нему!

Сука!

Глава 40 — В воротах ада

— Опять нажрался? — заворчала сестра, собирая по квартире пустые бутылки вискаря и коробки из-под пиццы.

— Изыди! — прохрипел я, заваливаясь на диван спиной и слепо глядя в потолок.

Как же вся эта ебаная жизнь меня заебала!

— Не рычи на меня! — огрызнулась Валька.

— А ты не компостируй мне мозг!

— Куда мне? С этим прекрасно справляется твоя милая женушка.

— Уже почти нет, — сипло прошептал я, ловя в солнечное сплетение удар такой силы, что едва сознание не потерял.

Я думал, что справлюсь. Как-то худо-бедно вывезу. Не знаю, может, возьму отпуск и свалю на какой-нибудь необитаемый остров, где буду год залипать на закаты, пытаясь забыть, как равнодушно на меня смотрела Аня при нашей последней встрече.

Как на предмет мебели. Использовать — да. Но не более.

— Все-таки развелись? — замерла посреди комнаты Валька и посмотрела на меня с такой жалостью, что тело тут же скрутила лютая тошнота.

Вот не надо мне!

Я ее сам такой слепил. Мне другая не нужна. Я ни о чем не жалею! Даже о том, что когда-то Аню от себя намеренно оттолкнул. Иначе, все бы банально скатилось к той жалкой истории, где она слепо глядит мне в рот. а я…

А я воспринимаю ее, как данность.

Нет. Эта девушка была достойна большего! Даже сейчас, когда я задыхался от отчаяния, понимая, что уже ее фактически отдал другому.

— Вопрос пары недель.

— Значит, еще не все потеряно, Паш, — присела ко мне сестра, протягивая руку и ероша мои отросшие волосы на макушке.

— Все…

— Ты еще можешь ее вернуть. Поезжай за ней, скажи все, как есть. Не знаю, в подземелье каком-то ее запри и на цепь посади, чтобы она в себя пришла да перестала исполнять.

— Нет.

— Но почему, господи?

— Потому что ей это не надо! Ясно тебе? — взревел я, резко поднимаясь с дивана и принимаясь метаться по комнате. — Думаешь, она прилетела сюда ради меня?

Ни хрена подобного! Я же все знаю. Аня развела Лисса, как лоха. Поводила хуем по его губам, заставляя его ради нее рвать задницу, а затем усвистела сюда, в Питер.

Вроде бы как ко мне. И меня выдернула тоже по этой же причине.

— Какой?

— Чтобы ее бывший муж ее ревновал ко мне. Чтобы заживо гнил от ревности, представляя, как она задорно трахается со мной, пока он там целый город нагибает, пытаясь в клювике принести к ее ногам гребаного мамонта. Все ради него. Сука!

Все всегда было ради него одного!

— Не понимаю.

— Валя, все, блядь! Не еби мне мозг! Без тебя тошно, — устало вздохнул я и двинул на террасу, дабы накачать организм никотином.

— Паш, нельзя сдаваться, — вышла ко мне сестра и обняла меня со спины.

А я окончательно скис, как говно в проруби.

— Сама подумай, Валька. Нахуя Ане, роскошной, умной и хваткой наследнице самого Артура Миллера какой-то там я?

— Ты не какой-то! Не говори так о себе!

— Да, блядь! Это не слюни-сопли, Валя. Это ебучие факты! Ты бы сама, кого выбрала? — фыркнул я. — Бывшего проститута Пашу Сенкевича или Игната Лисса, которому любое море по колено?

— Ну..

— Вот!

— А какже любовь, Паш?

— Валя, алло! Оглянись вокруг. Видишь где-то тут хоть одну влюбленную женщину, которая бы мне была нужна?

— Нет.

— вот и я не вижу. Поэтому я и поставил на единственное эффективное в данном случае действие.

— Какое?

— Ждать.

— Слушай, брат. Если долго ждать, то можно увидеть, как твоя любимая женщина выходит замуж за другого мужика.

— Статусов в ВК начиталась?

— А разве я не права?

— Пусть выходит, — отмахнулся я, хотя мне эти беззаботные слова отпечатались каленым железом на сердце. — Если от этого зависит счастье Ани, то кто я такой, чтобы ей его портить? Сама знаешь, что ее жизнь далеко не сахар. Мать восемнадцать лет насиловала ее сознание пуританскими, давно уже никому не нужными парадигмами. Отцу она вообще на хуй никуда не упиралась. Лисс на нее прицелился только ради бабла. Ребенка