Я тебя не любил... - Даша Коэн

Будто бы не я едва ли не сломал одному из своих ребят нос, когда увидел фотографии, на которых моя бывшая жена сидела в компании своего муженька и мило с ним чирикала, улыбаясь счастливой и сытой кошкой.

Сука.

Сразу же после того, как больше часа зависала с ним в их общей квартире.

Несложно было догадаться, что именно они там вместе делали. Трахались, конечно же, аки кролики. А потом весело пошли в ресторан утолять голод другого порядка.

Блядь!

Блядь!!!

Но голос мой звучал ровно. Лениво. Без претензии на что-либо большее, чем тотальное равнодушие. Мол, знай, моя хорошая, если даже ты мне сейчас откажешь, то я легко и непринужденно позвоню другой девице и заменю тебя в два счета. Незаменимых нет.

— Привет, Анют Вернулась в Москву?

— Привет, Игнат Да, вернулась. Прости, что так получилось, и мне пришлось срочно улететь в Питер. Но ты же сам понимаешь, есть такое волшебное слово «надо».

— Да, бывает. Забей. Я что звоню-то…

— М-м?

— Мне Борис Маковецкий подогнал на завтра два билета на закрытый показ своего нового фильма.

— Круто! Но... Панарина почему не пригласил? — услышал я смех в ее голосе.

— Ему тоже два билета подогнали, — фыркнул я.

— оу…

— Так что, я приглашаю тебя. Забубеним приличный инфоповод, ну и затравочку для всяких там шакалов, что ты после смерти отца не осталась одна. Что скажешь?

— Я замужем, Игнат.

— Блядь, — рассмеялся я, — вечно я об этом забываю.

Внутренне зарычал, но отыграть решил до конца.

— Ладно, извини, что дернул.

И почти уже положил трубку, когда тихий голос Ани придушил меня до черных мушек перед глазами.

— Погоди.

— Что? — чувствуя за ребрами невероятное распирание и какую-то лютую дурноту на фоне болезненного облегчения, я устало прикрыл веки, явно не выдерживая все эти злоебучие эмоциональные качели.

Я не привык, когда меня на них раскачивали. Когда это вообще было? Я всегда сам стоял у руля.

— Я могу прийти, но…

Ну, конечно! Разумеется. Как я сразу-то не догадался! Вау! Сделаем из Игната Лисса дырку на носке, с которой так неудобно идти в гости. Но сходить ведь хочется, а значит, спрятать эту дырку как-то да надо.

Осталось решить как.

— Будем перемигиваться друг другу из разных концов зала? — хохотнул я, не выдерживая накала всей этой фееричной еботы, и закурил сигарету, облегченно выдыхая.

— НУ, что за детский сад?

— Вот и я тоже так думаю, — произнес я ровно, хотя хотелось капитально так вызвериться.

— Но можно сделать вид, что господин Маковецкий прислал тебе не два, а один билет, да? А другой прислал мне.

— Какая же ты сообразительная, Анюта!

— Ты меня пойми правильно, Игнат. Я не хочу, чтобы Паша думал, будто бы я шастаю по закрытым показам вместе с бывшим мужем.

— Делов-то, пф-ф-ф, — закатил я глаза, снова жадно затягиваясь.

— Он у меня ревнивый.

— Насколько сильно? — спросил я, внутренне закипая еще хлеще.

— Настолько, что завтра мы идем с тобой на показ, а послезавтра он будет уже здесь, — легко выдала девушка, а я с отвращением понял, на что стал похож наш разговор.

На то, что Аня пыталась в цвет умостить свою симпатичную попку сразу на двух стульях. И ее ни капельки не волновало то, что подумает об этом ее муж. И что подумаю я. Потому, что во всей этой ситуации именно она делала выбор.

А мы платили за ее веселье.

— А у него столько работы, ты даже себе не представляешь. Паша открывает еще один рехаб для медийных наркоманов. Не хочу его дергать из-за какой-то ерунды, знаешь ли.

Ерунды…

— Тогда я пришлю тебе билет курьером, ок? — заглотил я до самой прямой кишки ее отравленный крючок.

— Договорились, — мурлыкнула она и отбила звонок.

А я едва ли не раздавил в руках телефон, настолько меня перекрыло яростью.

Потом как-то сутки почти будто на адской сковородке жарился. Все раздражало.

Все бесило! И гребаный Сенкевич еще вымораживал знатно, отказываясь клевать хоть на кого бы то ни было из блядей, которых я к нему пачками подсылал.

А теперь вот — Аня обещала быть на мероприятии, но уже опаздывала на добрых десять минут. Успокаивало лишь одно — парни сообщили, что она не сбежала из города, просто не очень-то торопилась сюда.

Что еще больше давило мне на мозг раковой опухолью.

— Игнат, — словно бы между делом и так приторно потянул Панарин, что хотелось ему от души втащить, — а ты скажи мне, мой хороший, тебе весь этот пиздец ничего не напоминает?

— Который? — прищурился я на один глаз, а друг вдруг скривился и посмотрел на меня с явным разочарованием.

Будто бы ждал от меня чего-то другого, но, увы и ах, не дождался.

— Ну вот этот где тебя, как мышь гоняют вокруг отравленного кусочка сыра, пока ты все-таки радостно его не слопаешь и не сдохнешь.

— Нет — рубанул я.

— А мне вот напоминает — усмехнулся Панарин, а затем принялся дальше развивать свои мысли, хотя я его об этом не просил. И вообще, я бы предпочел, чтобы он заткнулся и съебался отсюда куда подальше, но не хотел выдавать своего дерганного настроения.

Я в норме.

Я в воротах рая. Осталось только сделать последний шаг.

— Итак, Потапов, — загнул первый палец перед моим носом Серега, — с ним почивший Миллер состоял в одном мужском клубе, почти каждое воскресенье играя в покер по-крупному. Он проиграл старику одну из своих «дочек», а еще торчал по закладным две квартиры.

— И что? — вяло слушал я друга, сканируя пространство в ожидании Ани.

Только это меня сейчас интересовало. Больше ничего!

— Поехали дальше, — загнул Панарин второй палец, — госпожа Коваленко. У нее с Миллером вообще интересная история вышла. Знаешь, какая? Нет? О! Сейчас расскажу. Оказывается, они с Артуром Рудольфовичем последние лет пять судились из-за речного порта под Новороссийском. Вроде бы как старый хрыч его рейдерским захватом отжал у бедной женщины.

Я лишь покивал, но от всей этой наверняка ценной информации отмахнулся. Я подумаю об этом завтра.

— И наконец, Козловский, — загнулся Серега третий палец, — этот торчал Миллеру хуеву тучу бабла за реновацию грузового терминала под Иркутском. Проблем с этим не было, но всё же. Деньги любят счет, Игнат.

— И? — глянул я на друга раздраженно. — К чему ты клонишь?

— К тому, яхонтовый ты мой, что случайности в нашей жизни случайными не бывают. Уж точно не в таком объеме и тогда, когда нужно нехило потратиться, выкупая у Меерзона чертову премиальную недвижимость, — процедил Панарин, а затем