Сводные. Любовь на грани - Ева Риччи

и удалила их номер. Через раз бабушка писала мне, узнавала как дела, но я, по подростковой глупости, рассказала и про последнюю продажу квартиры. После этого звонков не было. Как-то раз сама позвонила им, но попала на чужих людей. Дед решил проблему кардинально: сменив номера телефонов, не простив дочь.

— А ты причём? Ты ребёнком была.

— Ладно, давай на следующий вопрос отвечу. Из близких у меня только семья Новиковых. Потом появились Сергей Владимирович и Матвей. Честно, я много раз думала рассказать. Но, по глупости, надеялась, что всё раскроется раньше и нас просто выгонят из дома. Я знала только про папку с делом Бурейного младшего, в начале переезда, а потом мать стала скрытной и меня не посвящала. С Матвеем сложнее… — откашливаюсь и замолкаю.

— Влюбилась, — отвечает за меня.

Слёзы опять капают из глаз на слова Дениса, я их зло вытираю. Больно... мать испортила свою и мою жизнь. А любовь к Матвею обернулась кошмаром.

— А ты бы рассказал Царёвым? Предал мать? — с претензией всхлипываю, игнорируя его последнее утверждение.

— Тшш, Арин, я не обвиняю, хочу помочь, но должен знать абсолютно всё. И у меня нет ответа на твой вопрос, не знаю, как бы поступил, — берёт мою руку в свою и успокаивающе сжимает.

— Признаю, виновата, даже предположить не могла, что они додумаются до убийства.

— Так и не они до него додумались, это Буря. Удачно Ирина с любовником попались на крючок, их, как в шахматы разыграли.

Приехав на Рублёвку, Денис глушит мотор и, повернувшись ко мне, говорит:

— Арин, хочу предупредить, Михаила арестовали, Ирину тоже арестуют, готовься морально. Им светит срок.

— Понимаю, но мне страшно, — по телу пробежал морозец, как только мы заехали во двор.

— Не бойся, в обиду не дам. Я верю тебе, наблюдения мои в твой рассказ укладываются. А Царёвы побесятся и начнут рано или поздно рассуждать здраво.

Киваю благодарно и осматриваю двор, замечаю, машины: ребят, Татьяны и Алевтины Петровны, в том числе и полицейские. Странно, маминой машины нет на привычном месте, может, в гараже?

— Готова? — Денис, открыв пассажирскую дверь, протягивает руку.

— Да… — отвечаю неуверенно.

Заходим, подталкивает к гостиной, оттуда слышна ругань. Снимаю пуховик и, сложив, несу в руках, на нервах хочется себя занять делом.

— … этот молодой и горячий! Ты куда, Тань, полезла? Никак не смиришься? Да? — повышает голос отчим.

— Серёжа, следи за языком, — строго говорит Татьяна. — Не надо винить всех вокруг в своей слепоте! Взрослый мужчина, вот и неси ответственность за свои ошибки с достоинством.

— И нёс бы, если близкие люди мне все рассказали, а так только рога могу, — зверем орёт Сергей Владимирович.

— Так, замолчали все, — Алевтина Петровна властно заставляет всех присутствующих притихнуть.

— А вы чего на пороге встали? — обращается к нам. — Проходите, разговор будет долгим.

— Вон пошла из нашего дома, — взрывается Матвей, делая пару шагов в мою сторону. Денис встаёт передо мной, как скала, загораживая собой.

— Царь, остынь, воды выпей, какого х@я ты на мелкой срываешься! Она ни причём.

— Денис, выражения выбирай! Здесь дамы! — восклицает старушка.

— Дамы, примите искренние извинения. В следующий раз, когда он будет обижать девочек, я ему вмажу без слов, обещаю, — нервно отвечает Денис.

— Это надо доказать её невиновность, — встревает мужчина в полицейской форме.

— Вы сейчас помолчите, в отделении у себя будете умные фразы вставлять. А мы по-семейному хотим поговорить, — высокомерно перебивает Алевтина Петровна полицейского. — Поезжайте искать Ирину, занимайтесь вашими обязанностями.

— А где мама? — тихо спрашиваю из-за спины.

— После ссоры с мужем выбежала из дома и уехала на своей машине, — отвечает тот же мужчина. — Арина есть предположение, куда она могла поехать? Подруги? Родственники? Любимые места?

— Никого нет, — заикаясь, отвечаю, — может к Михаилу домой, — предполагаю я.

— Значит, ты знала? — устало спрашивает Сергей Владимирович, растирая виски пальцами.

— Не всё, я вам сегодня звонила, — выхожу вперёд и отвечаю, под взглядами: полным ненависти Матвея и разочарованным отчима. — Узнала сегодня, и сразу вам позвонила, вы трубку не взяли.

— В этот момент я уже был убит, — зло смотрит на меня.

— Простите, — всхлипываю.

Ко мне подходит Татьяна Петровна, обнимает, прижимая к себе, просит сына налить воды для меня. Выпив, пытаюсь успокоиться, мне стыдно перед всеми, разрывает от мерзости нашего поступка. Вся ситуация навсегда останется грузом на моих плечах, Царёвы меня осудили и прощения не стоит ждать.

— Я хотела бы всё рассказать, — смотрю на хозяина дома, ожидая разрешения.

— Мы все знаем, не утруждайся, — цинично хмыкает Матвей.

— Не стоит, — говорит Сергей Владимирович.

Сжимаюсь под взглядами и опускаю голову, Татьяна Петровна сажает в кресло и остаётся стоять рядом, а у меня даже нет смелости поднять глаза и сказать спасибо. Я внутри сгорела и умерла.

— Сергей Владимирович, у меня к вам вопрос, — спокойно спрашивает Тимофей, — как так получилось, что ничего не замечали за своей супругой подозрительного? Вы столько лет на судебной должности.

— Дай подумать, с чего начать… — громко выдохнув, начинает рассказ. — Сначала не замечал, вскружил голову роман. А потом были некоторые моменты, которые насторожили…

— Какие? — нетерпеливо поторапливает Матвей.

— Самое первое: нападение на Арину, — отворачивается от сына и упирается взглядом в горящий камин, — правильно ты тогда подметил, мы здесь давно живём, такого ни разу не было. Дал задание Андрею, взять копии с камер, где видно лицо того мужика, стал на него собирать информацию по своим каналам в МВД. И цепочка начала выстраиваться, нанял детектива. Понимаете, как ревнивый муж, любовника искал. Предположить не мог, что будет связано с криминалом.

— А когда ты расследование начал? — задумчиво спрашивает Татьяна.

— Да после медового месяца, прилетели и занялся.

— Значит, не после нападения на девочку. Что случилось на острове? — прищурившись, сложила руки на груди.

— Застал ночью разговаривающей по телефону. Наврала про проблемы в отношениях с дочерью. Только Ирина не знала, что я на террасе простоял приличный отрезок разговора и слышал мужской голос и имя Миша.

— Понятно, если бы не ревность, так и остался слепым. Разочаровываешь, Серёжа! — саркастически хмыкает Татьяна.

— Уточни, в который раз, Тань? — обмениваются злющими взглядами они.

— Сбилась со счёта…

— Отец, давай дальше! — перебивает их Матвей.

— Врала она с самого начала, ну разве что дочь настоящая, — невесело усмехается. — У меня и в мыслях не было проверять, для меня она обычная женщина. Светские мероприятия по просьбе прекратил посещать, дал время привыкнуть к новому статусу. Разрешил ей не заниматься домашними делами. Жаловалась на нашу старушку, настаивала, что Анне Семёновне пора на заслуженный покой. Во всех претензиях у меня закрадывались сомнения,