Охотясь на злодея - Рина Кент

Правительственным дронам тоже нужно иногда заряжаться. Не спорь, Mishka, я знаю, что это правда.

Сай только что пытался объяснить мне теорию вероятностей. Я сказал ему, что и так знаю, что мои шансы умереть по глупости равны 100%. Он даже не посмеялся. В отличие от тебя. Или, может, нет, но да ладно, это же все равно смешно.

Белка сегодня украла мой «Сникерс». И смотрела мне прямо в глаза все это время к тому же. Думаешь, она тоже шпион?

Никогда не задумывался о том, что производители зубной пасты придумывают кариес только для того, чтобы мы продолжали покупать их дерьмо? Капитализм, детка.

Деревья общаются через подземные сети. Сай сказал мне, что это наука. А я говорю, это для того, чтобы они могли сплетничать о нас, когда мы на них ссым.

У Ватикана есть гигантский телескоп под названием «Люцифер». Погугли. Они наблюдают за инопланетянами. Говорю тебе, Mishka, у Иисуса были друзья из космоса.

В лесу есть лестница, которая ведет в никуда. Видел в интернете. Люди, которые по ней поднимаются, не возвращаются. Хочешь проверим вместе?

Твои друзья из Лиги плюща наверняка пьют адренохром6. Покопайся в этом. А вообще, не надо.

У осьминогов инопланетная ДНК. Нет, не закатывай глаза. Это доказали ученые. Погугли.

Я наделе не гуглю ту чушь, которую он присылает, но он все равно настаивает, что она подкреплена доказательствами и что мне следует расширять свой кругозор.

Обычно я наполовину раздражен, наполовину очарован его случайными фактами. Иногда даже ловлю себя на мысли: а может, что-то из этого все-таки правда?

Он явно пудрит мне мозги. А еще плохо на меня влияет.

И все же понимаю, что жду его сообщений и случайных разговоров в три часа ночи, пока лежу в его объятиях или наоборот.

И с нетерпением жду возможности просто… быть с ним.

Каждую неделю пятницы я как можно раньше выезжаю из Нью-Йорка и покидаю остров как можно позже в воскресенье – иногда рано утром в понедельник – только для того, чтобы провести больше времени в компании Юлиана.

Это был самый счастливый месяц в моей жизни.

Я никогда не ждал выходных так сильно, как сейчас, практически считая часы до пятницы.

Этот уединенный маленький домик стал моим спасательным кругом и единственным местом, где я чувствую себя самим собой. Никаких масок, никаких проблем и никаких мыслей об обязанностях.

Я просто существую.

Дышу.

Трахаюсь до тех пор, пока не могу пошевелиться, а затем повторяю все по новой.

Я смеюсь, улыбаюсь и качаю головой, глядя на тот беспорядок, который Юлиан регулярно устраивает.

Но я не против. Правда. Мне нравится, что он тоже остается самим собой рядом со мной. Что он рассказывает мне все свои дикие истории, которые обычно заканчиваются тем, что он что-нибудь сломал, нарушил закон или и то и другое.

Однако о своих сексуальных похождениях он рассказывает нечасто. Вероятно, потому что чувствует мое желание убивать каждый раз, когда он упоминает тех, с кем трахался до меня. Я понимаю, что его прошлое не изменить, как и мое, но мне просто не нравится об этом думать.

Представлять его с кем-то, кроме меня, невыносимо. Ничего не могу с этим поделать.

И все это из-за Юлиана.

Всякий раз, когда мы выезжаем на ночные прогулки и где-нибудь останавливаемся, с ним постоянно кто-нибудь флиртует. Да, я угрожаю им взглядом или словами, чтобы они отвалили, но это все равно неприятно.

Да, иногда со мной тоже флиртуют, но я никак на это не реагирую, и уж точно не улыбаюсь так много, как он.

Даже сейчас он выглядит абсолютно великолепно под лучами солнца, выстраивая банки в ряд. Золотистые оттенки играют на его мышцах, татуировках, волосах, заставляя блестеть и голубой, и карий цвета его глаз.

— Ты правда собираешься стрелять по банкам? — спрашиваю я.

— Конечно.

— Ты же знаешь, что не умрешь, если просто спокойно посидишь на месте?

— Не, я лучше займусь чем-нибудь веселым.

— Ты всегда таким был?

Он наклоняет голову в мою сторону.

— Каким?

— Неугомонным.

— Не думаю, что это происходит само по себе. Просто мне почти никогда не разрешали просто ничего не делать. Отец постоянно таскал меня по каким-нибудь курсам или любому другому дерьму, которое должен посещать его наследник.

Он делает паузу, улыбаясь без тени веселья.

— Ты как-то спрашивал меня, неужели моя жизнь так мало для меня значит. На самом деле нет, но с юных лет меня приучали никогда не выглядеть слабым, и мой мозг считает, что лучший способ продемонстрировать мою силу – это бросать вызов смерти при любой возможности.

Мое сердце сжимается при мысли о том абсолютном аде, через который он прошел со своим отцом. Пару минут я собираюсь с мыслями.

— Тебе не нужно никому ничего доказывать, Юли. Ты самый сильный парень из всех, кого я знаю.

Его глаза загораются.

— Правда?

— Да.

— Сильнее Нико?

— Да.

— Сильнее тебя?

— Иногда.

— Приму это за комплимент, — он широко ухмыляется. — Давай, постреляй со мной.

— Нет уж, спасибо.

— Многое теряешь, малыш, — он хватает пистолет со столика рядом с шезлонгом, на котором я лежу, подмигивает и ухмыляется.

Чертов ад.

Я незаметно поправляю член в штанах, потому что ему достаточно уже одного этого подмигивания, и если Юлиан это заметит, он определенно начнет меня дразнить и снова устроит секс-марафон.

Но не то чтобы я против, честно говоря. Мы достаточно отдохнули.

Юлиан поднимает руку, его плечи расслаблены. Он встает в стойку и стреляет. Банка покачивается и падает.

— В яблочко! — он вытягивает шею в мою сторону. — Видел, Mishka?

— Ничего удивительного.

Он выгибает бровь.

— Тогда покажи, на что ты способен.

— Не хочу.

— Потому что знаешь, что я сто процентов стреляю лучше тебя?

— Вовсе нет.

— Да. Я надрал тебе задницу по стрельбе в лагере.

Я вскакиваю с шезлонга и хватаю свой пистолет, затем встаю рядом с ним, мои ступни тонут во влажной траве.

Он ухмыляется, думая, что победил, но по правде говоря, я с радостью заглотил эту наживку. Мое плечо задевает его, когда я прицеливаюсь и стреляю. Банка немного покачивается, но не падает.

—