Пылающая тьма - Вера Холлинс

Не устраивать сцен?

Это было меньшее, что я собирался сделать. От одной мысли о том, что отец Блэр заставил её пойти на этот бал, мне захотелось его убить, и мне было плевать, что он или Уильям могут сделать.

— Не могу ничего обещать. — Я поднялся наверх.

Когда я спустился, Мелоди уже не было, и я тоже ушёл, торопясь добраться до Блэр, пока не стало слишком поздно.

ГЛАВА 31

БЛЭР

Особняк Уильяма оказался именно таким, каким я его себе представляла: вычурным, безвкусным и слишком большим для одного человека. Возникал вопрос, как государственный служащий может позволить себе такой расточительный образ жизни. Сегодня вечером здесь собрались «сливки общества» нашего города, чтобы провести ещё один вечер, поддерживая видимость и налаживая связи.

В большом зале, который, как я предполагала, по этому случаю был превращён в бальный, царило оживление. Повсюду вокруг меня были выставлены напоказ роскошные платья, костюмы и маски всех цветов. Это было иронично. Мы все были в масках, но сегодня вечером мы должны были снять маски.

Мимо меня прошёл официант с подносом, на котором стояли бокалы с шампанским, и я взяла один, но только для вида. Я не собиралась пить. Мне нужно было сохранять ясность ума.

Мой отец стоял в другом конце зала и разговаривал с группой инвесторов. Он оставил меня одну, предупредив, чтобы я вела себя прилично, и время от времени бросал на меня ястребиный взгляд, чтобы убедиться, что я следую его совету. Теперь он снова встретился со мной взглядом, и я поднесла бокал ко рту, делая вид, что пью. Я опустила его, как только он отвернулся.

Я начала прогуливаться. Мужчины бросали на меня взгляды, когда я проходила мимо, и я ускользала от тех, кто хотел ко мне подойти. Мне не нужны были отвлекающие факторы. В последний и единственный раз я видела Уильяма, когда пришла с папой. Он заявил, что ждал меня, когда бал был в самом разгаре, и его слегка расфокусированный взгляд предлагал мне всевозможные вещи, которые он хотел со мной сделать, пока он разглядывал моё платье. А ещё это наводило на мысль, что стакан виски в его руке был не первым, и это подсказывало мне, что лучше всего подойти к нему, когда он будет достаточно пьян, чтобы совершать ошибки. Один взгляд на часы над одним из каминов подсказал мне, что время пришло.

Моё сердце забилось чаще. Глубоко вздохнув, я поставила полный бокал на первую попавшуюся поверхность и направилась в уборную, чтобы подготовить телефон для съёмки. Идея заставить Уильяма всё рассказать, тайно записав его в прямом эфире для TikTok, была очевидной — в конце концов, это была формула Зака. Мне нужно было лишь раскрыть миру все свои уязвимые места и секреты, и, что ещё хуже, мне пришлось бы сделать это, когда все взгляды были прикованы ко мне по совершенно неправильным причинам. Это было ужасно, и я не хотела этого делать, но моё прошлое уже было раскрыто. Это было ради моего будущего.

Я вошла в туалет в конце коридора и остановилась у раковины, убедившись, что кабинки пусты. Поправляя маску, я посмотрела на своё отражение в зеркале. Всё должно было пройти хорошо. Сейчас или никогда.

Дав себе достаточно времени на подготовку, я подкрасила губы и пригладила руками несколько выбившихся прядей. Представляя, что мой телефон — это камера. Я одна в своей комнате и делюсь своими мыслями.

Я вдохнула и выдохнула. Хорошо.

Я достала телефон из сумки и запустила прямую трансляцию в TikTok. Я подождала минуту, пока не увидела, что за мной наблюдает ещё больше людей. Настало время шоу.

— Привет, ребята. Сегодняшний выпуск в прямом эфире будет особенным. Я расскажу вам о своём мире, но сначала хочу кое-что прояснить. На видео я. Это не фейк. Это была я, и я не хочу больше лгать вам или отмахиваться от этого. Я не хочу оправдывать себя. Я не буду притворяться, что была хорошим человеком. Это не так. И долгое время я играла роль милой девушки, скрывая свою истинную сущность. Однако, как я упоминала в своём последнем посте, я больше не хочу прятаться. Я хочу, чтобы все маски были сброшены.

— Всю свою жизнь меня учили, что единственное, что имеет значение, — это власть, и ты делаешь всё возможное, чтобы её обрести. Ты обманываешь, ты лжёшь, ты ведёшь грязную игру... но, конечно же, ты стараешься, чтобы всё это оставалось в тайне. Потому что что такое власть без соблюдения приличий? Меня учили поддерживать эту власть, делать всё ради своей семьи и избегать общественного осуждения, но вот я перед вами, впервые полностью откровенная. Власть — это не свобода. Деньги — это не всё. И моя жизнь — это не сказка, которую я рисую в своих соцсетях.

— Я говорю всё это не для того, чтобы оправдаться. Нет оправдания тому, что я сделала. И я никогда не смогу стереть это из памяти, стереть всю боль, которую причинила.

Я положила руку на татуировку, и с трудом подавила волну отчаяния, отбросив это воспоминание.

— Но я наконец-то могу рассказать вам правду о своей жизни, своей семье и о кое-ком, кто считает себя неприкасаемым. Так что следите за обновлениями, потому что сегодня вечером я покажу вам, насколько ужасен мой мир. Но прежде, на случай, если что-то пойдёт не так, позвоните в полицию. — Я назвала им адрес Уильяма.

Убедившись, что запись продолжается, я положила телефон в боковой карман сумочки, который я сделала специально для этого случая и в котором с внешней стороны было небольшое незаметное отверстие для камеры, и застегнула сумочку. Моё сердце бешено колотилось, а ладони вспотели. Это о многом говорило, потому что я не из тех, кто нервничает перед публикой. Но мне было легко притворяться перед всем миром. Труднее всего было быть собой.

Я вернулась в большой зал. Музыка сменилась на более медленную, и несколько пар вышли на танцпол, развевая вокруг себя женские платья. Уильям стоял с несколькими мужчинами у барной стойки, протянувшейся вдоль одной из стен зала. Их смех заглушал музыку, а над головами клубился дым от сигар.

Я направилась к ним, но папа остановил меня, схватив за руку.

— Не заставляй Уильяма ждать, Блэр.

Я впилась ногтями в ладонь.

— Я как раз иду к нему.

Он склонил голову набок.

— Правда? Или ты пытаешься выкрутиться?

Я испепелила его взглядом.

— Если бы