(не) Равные - Мила Крейдун

Не дура.

Усмешка в зелёном взгляде погасла.

Поняла, что не шутит.

Реально не шутил.

— Ты ведь даже не знаешь, что упускаешь?

«Я знаю, что потеряю», — подумалось ему.

— Она ведьма, как ты не понимаешь?! — закричала самка в отчаянии. — Я твоя Истинная! Раскрой глаза! Проблемы следуют за ней по пятам. Сколько раз ты уже столкнулся с опасностью, отказался от здравого смысла и своей сущности ради неё?! Ты даже не единственный у этой ненасытной шлюхи!

Джей сжал кулаки в гневе, но произнёс тихо и почти ровно:

— Я не привык повторять. Раз, — она гордо вздёрнула подбородок, — два… — стрельнула на него злым взглядом. — Три, — резко развернулась и демонстративно сама выпрыгнула в окно.

* * *

Больше Аргайл не смог провалиться даже в ставшие привычные больные галлюцинации.

Слова самки не выходили у него из головы, кружа по кругу, словно запустив механизм здравого смысла.

Впервые он посмотрел на всё, будто протрезвел.

Без эмоций. Без одержимости.

Голые факты и последовательность событий. Странности и невозможности.

Агри удалось то, что ещё не кому до неё.

Заронить в его душе и сердце сомнения.

Он следил за очередной очевидной победой второй Истинной злился.

Ему не нравилось то, что происходило.

Ему не нравилось его состояние, его бесконечные метания, недосыпания, явный появившийся невроз, отсутствие аппетита и покоя. А ещё он чувствовал себя гадко и низко. Предателем.

Аргайл никого никогда не предавал.

Никогда!

Он заставил остановиться круговорот мыслей об истинности Истиной, как бы забавно и ясно осознал следующее:

Он был счастлив, пока не появилась вторая.

Сможет ли он забыть Ктару и остаться с Агри? Нет!

Нужна ли ему, действительно, Агри? Ему! Не из-за связи, а сама по себе. Так, как Ктара? Её тёплый взгляд, робкие прикосновения, тело в шрамах, которое хочется обнять и не выпускать? Хочет ли он защищать её, спрятать от жестокости мира, пройти с ней сквозь века? Увидеть как она стареет?

…..

Нет!

Пусть Ктара не Истинная, но он истинно Любит. По своей воле.

И по своему выбору.

Впервые в истории двуликих у кого-то из них появился выбор.

Кого Любить.

И с кем провести остаток «вечности».

Кто-то, конечно, оспорил бы и это, сказав, что его чувства лишь сильнейший приворот, который никто не может увидеть, но Аргайл Знал. Всегда Знал. С самого начала.

Это была настоящая Любовь.

С первого взгляда. Та самая, о которой веками мечтает женская половина населения планеты.

Она существует.

Правитель мира резко поднялся.

Все взгляды устремились на него.

Даже дерущиеся на арене остановились, воззрившись на своего царя.

Воцарилась полнейшая тишина.

Все замерли.

Боясь даже дышать.

— Я вызываю тебя, — произнёс повелитель планеты, глядя в зелёные глаза львицы.

Её соперник попятился задом, убираясь подальше с арены.

Аргайл прыгнул, оборачиваясь в прыжке и приземляясь перед Агри уже львом.

Она сверкала зелёными глазами, прибывая в бешенстве.

Никто не сможет победить царя двуликих в честной схватке.

Все это знали.

Он знал.

Она знала.

Эта битва неравна и предрешена.

Уместнее было бы сдаться.

Но она яростно бросилась на него.

Она Наэми Агри.

Она не сдаётся.

Она великолепна, отважна, горда и сильна.

Она дерзнула восстать против тысячелетних устоев.

Она клыками готова была выгрызать своё.

«Она была великолепна», — подумал Аргайл.

Не могла не восхищать.

Но она ему не нужна.

И без этого ни разу не доставшая его самка, при последних его мыслях оступилась и подвернула лапу.

Теперь схватка выглядела и вовсе смешно.

Царь просто уходил и уклонялся от острых когтей и клыков, изматывая Агри.

Он не мог причинить ей боль.

А ещё давал возможность выместить гнев.

И успокоиться.

Смириться.

Пять часов длилась эта игра.

Пять часов зрители следили за ней, затаив дыхание.

Пока самку не начали покидать силы.

Пока она не обернулась и пошатываясь на заорала на него человеческим горлом.

Просто кричала.

В отчаянии.

И горе.

— Любишь печальные истории и покалеченных жизнью маленьких девочек?! — заорала она вдруг. — Что ж… — она обвела осторожным взглядом присутствующих. Свидетелей было слишком много, но она решительно выдохнула и посмотрела в медовые глаза Истинного. У неё был последний шанс. — Прайм насиловал меня с девяти лет, — выдохнула она. — Каждую ночь. Иногда ещё и днём. Иногда утром. Он был больной одержимый сукин сын. Любишь шрамы?

Агри скосилась на своё левое плечо, что-то шепнула и как-то странно дёрнула им.

По обнажённому телу пошла рябь. Открывая многочисленные шрамы по всему телу.

Не тронутым было лишь лицо.

— Серебро, — выдохнула она с горькой ухмылкой. — Как я сказала: он был больным ублюдком. Я меч-та-ла убить его. И убила. Когда, наконец, поверила в себя, рискнула, осмелела. Когда больше не могла, просто не могла это терпеть! Как тебе такая грустная история? Теперь я достаточно хороша для тебя? Интереснее стала? — горько спросила она, с глубочайшей болью и отчаянием в голосе.

Мега вернулся в первую ипостась.

Ему было больно на неё смотреть.

Если бы Прайм был жив, Джей сам бы его убил.

Не только ради неё.

Таким уродам не место на его планете.

— Мне жаль, — выдохнул он.

— И всё? — усмехнулась самка.

— Валла с Аои сопроводят тебя в мой дворец в Эфиопии, — продолжил Мега. — Он отныне твой. Ты будешь обеспечена до конца жизни и вольна будешь делать всё, что пожелаешь, кроме одного — приближаться ко мне.

— Это шутка? — расхохоталась Агри. — Думаешь мне нужны твои подачки, дворцы и прочая хрень?! Я люблю тебя!

Джей тяжело посмотрел на самку.

— Это говорит Связь Истинных, — ответил он. — Ты даже не знаешь меня…

Джей осекся.

Когда он впервые увидел Ктару, он тоже не знал её. Но полюбил.

— Разговор окончен, — поставил он точку и для себя и для самки. — Моё решение обсуждению не подлежит.

— Ты не можешь так поступить, — услышал он сдавленный голос Наэми. — Ты не можешь так поступить! — заорала она.

Аргайл зажмурился. Горе и боль в её голосе причиняли ему боль.

Но иначе быть не могло.

Иного выхода просто не существовало.

Глава 59. И приоткрылась завеса тайны прошлого

* * *

Где-то в недосягаемости глаз властителя ночи.

* * *

Королева банши вошла в свои покои и произнесла заклинание практически не пошевелив губами. Настолько тихо, что его и услышать было невозможно.

Подобное мастерство далось ей далеко не с первого раза.

И даже не с первого года.

Она прошла к сплошной стене и приложила к ней ладонь.

Кирпичная кладка разошлась