На погребенных углях - Келли Коув

Рохан бросается к ней, падает на колени и обеими руками зажимает рану, пытаясь остановить кровь.

— Чёрт… Чёрт! Нет! — кричит он, бросаясь к её голове. Опускается рядом и проводит ладонью под её глазом. — Давай, Фрелия. У тебя же детёныш, помнишь? Ты нужна ему. Давай… очнись.

— Фрелия… — зовёт он снова, и столько боли звучит в его голосе, что у меня сжимается сердце. Он осторожно встряхивает её. — Не смей. Слышишь? Не смей уходить. — Затем обеими ладонями упирается ей в грудь, словно надеясь заставить подняться. — Ну же… Вставай.

Но она не шевелится.

Слёзы текут по моим щекам. Её глаза остаются закрытыми. Грудь неподвижна. Слишком неподвижна.

На ватных ногах я подхожу ближе. Колени дрожат, едва удерживая меня. Рохан всё ещё пытается привести её в чувство. Я кладу ладонь на её лапу и невольно вздрагиваю.

Она совсем холодная.

— Фрелия… пожалуйста… — Голос Рохана срывается, и сердце разрывается вместе с ним. Смотреть, как человек, которого я всегда считала несокрушимым, стоит перед ней на коленях и молит открыть глаза, почти невыносимо.

Рыдания сотрясают всё моё тело. Я уже знаю: она не поднимется. Не ответит. Не откроет глаза. Не сможет.

Она мертва.

— Я не успела… — выдыхаю я, не отпуская её лапу. Рохан бессильно склоняет голову, прижимаясь лбом к её шее. Его руки перепачканы кровью.

— Я не успела, Рохан. — От чувства вины к горлу подкатывает тошнота. — Я чувствовала, что что-то не так. Чувствовала… и всё равно не успела.

Он долго не двигается. Потом медленно поднимается, садится позади меня и молча притягивает к себе. Его руки крепко смыкаются вокруг меня, а тело заметно дрожит. Меня захлёстывает стыд. Это неправильно. Не меня сейчас должны утешать. Не я знала Фрелию. Не я её потеряла.

Я пытаюсь высвободиться, пытаюсь перестать плакать, но он только крепче прижимает меня к себе, уткнувшись лицом мне в шею. Я осторожно запускаю пальцы в его волосы и начинаю медленно гладить.

Когда он наконец нарушает молчание, голос звучит хрипло:

— Это не твоя вина. Но я найду того, кто сделал это. Найду… и оторву ему голову.

Над Рощей прокатывается рёв.

Я узнаю его сразу.

Дрогонах.

— Он почувствовал её смерть, — хрипло говорит Рохан. — Пусть они и не из одного клана, драконы Рощи живут по своим законам. Клановые драконы чтят их. Потеря любого из них…

Он не договаривает.

Дрогонах жил здесь рядом с ней.

Я поднимаю взгляд. Высоко над деревьями кружит Дрогонах, и в следующее мгновение в небо взмывает столб пламени. Почти сразу ему отвечают другие драконы. Один за другим. Их рёв полон такой скорби, что она отзывается болью у меня в груди.

Мы долго сидим молча, оплакивая величественное существо, которому так и не довелось стать матерью.

Матерью…

Я резко вскидываю голову.

— Рохан! Ты говорил, у неё было яйцо.

Словно в ответ впереди раздаётся тихое, едва слышное рычание. Мы оба поворачиваемся на звук. Оно повторяется.

Я осторожно выбираюсь из объятий Рохана и приподнимаю край крыла Фрелии.

У меня перехватывает дыхание.

На меня смотрят большие жёлтые глаза.

Скорлупа яйца уже растрескалась, и из неё выглядывает крошечный дракончик.

— Её детёныш… — хрипло произносит Рохан.

Я перевожу взгляд на Фрелию. Даже умирая, она накрыла малыша своими крыльями.

— Она защищала его до последнего… — всхлипываю я.

Рохан молча кивает, тяжело сглотнув.

Я снова смотрю на маленького дракончика. Он настороженно переводит взгляд с меня на Рохана.

— Всё хорошо, — тихо говорю я, когда он испуганно отползает глубже под крыло. Мы с Роханом осторожно приподнимаем его. — Выходи. Мы тебя не обидим.

Дракончик не шевелится.

— Иди сюда, — спокойно говорит Рохан.

После недолгого колебания малыш медленно выбирается из-под тела матери, словно доверившись его голосу. Оказавшись рядом с ней, он растерянно оглядывается и издаёт тихий, жалобный писк.

Я зажимаю ладонью рот, чтобы не разрыдаться. Мы с Роханом одновременно протягиваем к нему руки. Дракончик недоверчиво смотрит на нас, потом осторожно подходит на дрожащих лапах и обнюхивает наши ладони.

Когда его тёплый язычок касается моей кожи, сердце не выдерживает. Я бережно поднимаю его на руки и прижимаю к груди. Он едва достаёт мне до колен, но даже таким крохой оказывается неожиданно тяжёлым.

— Эльфийка, осторожнее. Детёныши бывают непредсказуемы, — негромко говорит Рохан.

Я смотрю на малыша. Его маленькие ушки подрагивают, а огромные жёлтые глаза неотрывно следят за мной. Я медленно опускаюсь на колени, не выпуская его из рук, и поднимаю взгляд на Рохана.

— Ему больно… — шепчу я.

Дракончик утыкается мордочкой мне в шею, и меня снова душат слёзы.

— Ему так больно, Рохан. Мы не можем оставить его здесь.

Рохан осторожно убирает прядь волос с моего лица.

— Знаю. Мне тоже тяжело. Но драконы Рощи — одна семья. О нём позаботятся другие. — Он смотрит на дракончика. — Я сам прослежу, чтобы он был в безопасности.

Потом его взгляд возвращается к Фрелии, и сердце болезненно сжимается от тоски, проступившей в его глазах.

— Нет, — тихо, но твёрдо говорю я.

Рохан удивлённо смотрит на меня. Потом на его губах появляется едва заметная, усталая улыбка.

— Вот, значит, когда ты решила показать характер?

Я всхлипываю, крепче прижимая дракончика.

— Он пойдёт с нами.

— Нет. Мы не заберём детёныша дракона. — Его голос становится жёстче. — Здесь его дом. Здесь ему будет лучше.

Я осторожно накрываю его ладонь своей.

— Пожалуйста, Рохан…

Он молчит несколько долгих секунд. Челюсти сжимаются.

— Нет.

Спаркс. Так я назвала маленького красного дракончика.

Он свернулся клубком у меня на коленях, пока мы ужинали. Рохан сидел рядом мрачнее тучи. С тех пор как мы вернулись из Рощи три дня назад и рассказали о смерти Фрелии и раненых драконах, он почти не разговаривал — только хмурился и ворчал. Тех, кто проник в Рощу, так и не нашли. Они исчезли бесследно, и никто не знал, сколько ещё драконов пострадало, сколько пропало и не исчезли ли вместе с ними яйца. Каждый раз, когда я возвращалась туда, меня встречали только боль и скорбь.

В ту же ночь Дрогонах предал тело Фрелии огню, отправляя её к Моране, чтобы она вечно парила в её небесах. Я стояла рядом, прижимая к груди Спаркса, и плакала, пока не погасло последнее пламя. Рохан всё это время молча стоял за моей спиной. Его присутствие удерживало меня на ногах.

— Он совсем безобидный, — тихо говорю я, поглаживая Спаркса.

— Ему место среди своих.

Я киваю.

— Да. Именно поэтому