Переломный момент - Мэдс Рафферти

— Грейсон, каково это — осознавать, что именно вы выводите команду в плей-офф? — интересуется репортер; из-за слепящего света софитов я не вижу, кому принадлежит низкий голос.

Хотелось бы сказать, что, надеюсь, это не тот журналист, который писал мерзости про меня и Дрю, но этим грешили абсолютно все. Ради кликов репортеры готовы на что угодно.

Я издаю смешок, и его низкий тембр разносится из динамиков.

— Мы выходим в плей-офф не из-за меня, а благодаря невероятной команде. Это не талант или упорный труд одного человека, а общие усилия, и я должен поблагодарить «Ледяных Ястребов» за потрясающую командную работу, благодаря которой мы снова в плей-офф.

Ободряющий хлопок по спине от сидящего рядом Ашера заставляет улыбнуться. Он сидит слева от меня, отвечая на адресованный вопрос, а Логан, сидящий справа, отвечает на другой. Тренер поступил мудро, не пустив Кирана, Ирвинга или Митчела к микрофонам после игры. От них можно ожидать чего угодно. Мы с Логаном и Ашером — лучшая гарантия того, что обойдется без инцидентов.

Парни взяли все на себя, когда я ментально выпал из реальности, и буду вечно им благодарен. Надеюсь лишь, что смогу загладить вину и доказать не только им, но и всей команде и тренерам, что я снова здесь, мыслями и душой. Что готов остаться.

— Грейсон! — окликает низкий голос откуда-то из дальнего правого угла. — Приготовили для нас еще какие-нибудь признания в любви?

Парни рядом давятся воздухом, не успевая замаскировать смех кашлем. А я ни о чем не жалею.

Что и побуждает подмигнуть прямо в камеру, ведь я знаю, что Белла смотрит.

— Лишь то, что Белла по-прежнему моя девочка, и я жду не дождусь, когда вернусь домой.

— Подкаблучник, — кашляет в кулак Логан, отвернувшись от микрофонов и камер.

Ашер откидывается на спинку стула, делая вид, что потягивается, прикрывает рот рукой и произносит:

— Просто дождись очереди, Логан. Ты и не так под каблук залезешь, друг мой.

Ладно, возможно, на конференциях мы не всегда ведем себя ответственно.

Глава пиар-отдела «Ледяных Ястребов» выходит вперед, завершая интервью и подавая знак уходить. По пути к выходу хлопаю О'Коннора по спине.

— Готов узреть хаос, который устроили девчонки?

Он морщится.

— Боже, нет. Как-то я вернулся с игры и обнаружил, что Синди в знак поддержки раскрасила все тело в черно-белую полоску, а когда напилась, до нее дошло, что похожа на зебру.

Мы останавливаемся, переглянувшись с Джонсоном с полным ужаса выражением лица, а затем взрываемся хохотом.

— Мать твою, жду не дождусь увидеть масштаб катастрофы.

Проходит минут сорок, прежде чем я сворачиваю на подъездную дорожку и набираю код на воротах.

Я сгораю от нетерпения поскорее ее увидеть. Кровь бурлит в венах в предвкушении.

В те выходные, когда мы ездили к родителям, что-то неуловимо изменилось. Что-то, чему я не могу подобрать название. Но мне это безумно нравится. Стоит нам с Беллой оказаться в одной комнате, как тела начинает друг к другу тянуть, а взгляды сталкиваются, словно два магнита, нашедшие половину.

К тому же, когда я флиртую в сообщениях, она больше не игнорирует.

Мы ходим вокруг да около уже не первую неделю. Я жду хоть какого-то сигнала, а Белла по-прежнему опасно балансирует на самом краю обрыва. Как бы хотелось, чтобы она позволила себе отпустить контроль. Отдаться тому, что между нами зарождается.

Но в глубине души я знаю: решение она должна принять сама. Все должно произойти исключительно на ее условиях, иначе сбежит.

Нам так и не удалось сходить на то свидание, которым ее дразнил.

Сердце кровью обливается при одной только мысли об этом, но лекарства ее маме не помогают. Каждую свободную минуту Белла проводит с ней, хотя и пребывает в некоторой стадии отрицания. Она пересказывает слова онколога, и, хотя новости никогда не бывают хорошими, Белла каждый раз упрямо вздергивает подбородок, расправляет плечи и заявляет, что уж следующий этап лечения точно сработает.

Язык не поворачивается с ней спорить.

Я мог отшучиваться перед О'Коннором и Джонсоном по поводу хаоса, но Белле это было жизненно необходимо. Нужен был вечер вдали от бесконечных визитов к врачам, вдали от угасающей на глазах матери. Минута передышки без давящего груза рака на плечах.

Подъезжая к дому и замечая вспышки стробоскопа, мелькающие в окнах прихожей, я не могу сдержать улыбку.

Ашер запрокидывает голову от смеха и хлопает меня по плечу.

— Если что-то сломали, счет присылай мне.

Я ухмыляюсь.

— Кто сказал, что это все Синди? Ты вообще Беллу знаешь? Ее невозможно заставить делать то, чего сама не хочет.

— Ну и парочка досталась, — смеется он.

В груди неприятно колет.

Вот бы все это оказалось правдой. Вот бы я возвращался домой к своей девушке, а не к ассистентке, которой плачу за отношения.

Он поворачивается.

— Не жалеешь, что познакомил их?

— Черта с два, — быстро отвечаю я. — Если честно, мне кажется, Белла не могла встретить Синди в более подходящий момент.

Ведь совершенно очевидно, что ей тяжело дается отъезд Лайлы.

Ашер смотрит на дом, из которого теперь отчетливо доносятся звуки караоке.

— То же самое и с Синди, — кажется, на его плечи внезапно опускается какой-то тяжелый груз, а лицо становится печальным.

— Все в порядке?

Он словно стряхивает с себя наваждение и тяжело вздыхает.

— Честно говоря, нет, но, надеюсь, будет.

Забыв о вспышках стробоскопа, я поворачиваюсь к сокоманднику и другу, ненавидя себя за то, что не заметил проблемы раньше.

— Хочешь поговорить?

— Вряд ли смогу.

Я перевожу взгляд с входной двери на него, и Ашер, должно быть, читает что-то на моем лице, потому что снова шумно выдыхает.

— Нет, ничего такого. Просто... это тайна Синди. Я обещал, что никому не расскажу, пока она сама не будет готова.

— Но невозможность ни с кем поделиться пожирает тебя изнутри, — предполагаю я.

В ответ он лишь кивает.

Я делаю шаг вперед, понизив голос, несмотря на гремящую музыку и пение, льющиеся из дома.

— Послушай, я никогда не попрошу предать ее доверие, но если это начинает на тебя давить, можешь выговориться — я могила. Это не выйдет за пределы нас двоих, а Синди я люблю как сестру. Она была главной болельщицей с того самого момента, как тебя задрафтовали в команду. И отношение к ней никогда не изменится.

Ашер продолжает кивать, глядя на меня так, будто хочет вывалить все прямо здесь и сейчас, но затем натягивает улыбку и произносит:

— Возможно, я воспользуюсь предложением. Просто дам