Сердце проклятого принца - Кристин Бах

на широкие зимние полозья, в конюшнях подбирали выносливых лошадей для каждой смены, а в кладовых готовили дорожные припасы. Гидеон согласовывал маршрут с почтовыми станциями и смотрителями трактов; госпожа Марш проверяла гостевые комнаты, которые предстояло закрыть на время отсутствия хозяина; капитан Грей назначал людей в сопровождение. Каждый занимался своим делом, и весь дом работал спокойно, без суеты и лишних разговоров.

Мои покои превратились в аккуратную упаковочную мастерскую. Клара вместе с двумя горничными раскладывала одежду по назначению: дорожные платья и тёплые нижние юбки помещались ближе к крышкам, вечерние наряды перекладывали тонкой бумагой, шляпы закрепляли в круглых коробках, чтобы они не потеряли форму. Отдельно уложили шубу, осеннее пальто, запасные башмаки, перчатки, ночные рубашки и бельё.

Гарнитур леди Элеоноры Клара упаковала в родную ореховую шкатулку, обернула мягкой тканью и поместила в небольшой дорожный ларец с внутренним замком. Ключ остался у меня. Документы Розвудов лежали в кожаной папке, которую Рейнар собирался везти при себе вместе с государственными бумагами. Кольцо я не снимала вовсе: оно уже стало частью руки, и порой я ловила себя на том, что касаюсь светлого камня, проверяя не сохранность украшения, а реальность собственной помолвки.

Лекарства я собирала сама. В дорожный ящик вошли перевязочные полотна, спиртовая настойка, мазь от обморожений, сушёная мята, кора ивы, порошок от жара и несколько средств, способных помочь при расстройстве желудка. В отдельную сумку положила то, что могло понадобиться прямо в карете. Долгая зимняя дорога не обещала быть опасной, однако привычка Норы учила готовиться не к благополучному случаю, а к тому, который потребует немедленных действий.

На кухне Бесс распорядилась испечь дорожный хлеб, мясные пироги и сухое миндальное печенье. В корзины укладывали сыр, копчёную птицу, яблоки, орехи, засахаренный имбирь и бутылки воды. Для остановок приготовили смесь пряностей и сушёных фруктов, чтобы на любой станции можно было быстро сварить горячий напиток. Я проверила лишь состав припасов и попросила не добавлять слишком жирную колбасу: в трясущейся карете подобная пища становилась испытанием даже для здорового желудка.

Перед отъездом следовало привести в порядок не только багаж. Я передала лазарет сестре Агнес, вместе с ней осмотрела больных и оставила подробные записи о каждом, кому ещё требовалось наблюдение. Прачка после воспаления лёгких шла на поправку, но оставалась слишком слаба для работы; старому каменщику предстояло ещё неделю беречь ногу. Запасы трав пересчитали, чистое полотно перенесли в сухой шкаф, а ключ от лекарственного ящика сестра Агнес приняла под расписку.

Затем мы с госпожой Марш прошли по хозяйственным помещениям. Меню на ближайшие недели уже было составлено, закупки распределены, счета подписаны. Я попросила сохранить новые правила кухни: меньше тяжёлых соусов, больше свежих овощей из зимнего хранилища, рыба дважды в неделю и отдельное питание для выздоравливающих слуг. Экономка записала распоряжения без замечаний. Управление большим домом не требовало ежедневных споров, если обязанности были определены ясно, а люди знали, за что отвечают.

Рейнара я нашла в кабинете над развёрнутой картой северного тракта. На столе лежали письма, дорожные разрешения, счета почтовых станций и донесения из столицы. Ворот его белой рубашки был расстёгнут, поэтому подаренный мною медальон виднелся на груди. Чернёный волк среди красных роз казался тёмным пятном на ткани. Рейнар не снимал его со времени Рождества.

— Всё готово, — сообщила я, положив рядом с картой список лекарств. — Лазарет передан сестре Агнес, хозяйственные распоряжения оставлены госпоже Марш. Мои вещи упакуют к вечеру.

Рейнар отложил перо и внимательно посмотрел на меня. В последние дни он делал это особенно часто, словно всё ещё привыкал к мысли, что теперь имеет право видеть меня рядом не только за завтраком или возле камина, но и в собственном будущем.

— Ты говоришь так спокойно, будто собираешься в соседнее поместье, — заметил он. — А сама с утра трижды заходила в кабинет матери и ни разу не принесла оттуда то, за чем шла.

— Я привыкла собирать травы, а не готовиться к возвращению утраченного наследства, — призналась я после короткого молчания. — В столице придётся встретиться с людьми, которые знали моих родителей. Возможно, с родственниками, желавшими моей смерти. Они будут рассматривать меня, искать сходство, сомневаться в бумагах и решать, имею ли я право называться собственным именем.

Рейнар поднялся из-за стола и подошёл ко мне. Он не стал уверять, что бояться нечего. Такая ложь не утешила бы женщину, уже однажды лишившуюся дома из-за чужой жадности.

— Они действительно будут смотреть и сомневаться, — произнёс он твёрдо. — Некоторые попробуют оспорить документы. Другие станут любезными, как только узнают стоимость земель Розвудов. Ты выслушаешь их и сама решишь, кому отвечать. Но никто не получит возможности запугать тебя или снова распоряжаться твоей судьбой.

— Потому что рядом будешь ты?

— Потому что рядом буду я, мои люди и закон. — Рейнар взял меня за подбородок, заставляя поднять лицо. — И потому что десятилетняя девочка, которую можно было увезти ночью без единого свидетеля, выросла. Не забывай о собственной силе, Элиза.

Его слова не уничтожили тревогу, но вернули ей разумные границы. Я положила ладонь на медальон под расстёгнутым воротом. Металл успел согреться от его тела.

— Ты носишь его даже дома.

— На нём дан приказ возвращаться к тебе, — напомнил Рейнар, накрывая мою руку своей. — Я предпочитаю держать важные распоряжения при себе.

— Это была просьба.

— Слишком поздно. Я уже принял её как приказ.

Он наклонился и поцеловал меня. Без спешки, уверенно и привычно, словно три дня помолвки действительно давали нам право забывать обо всём, кроме друг друга. Я ответила, прижавшись ближе, но за дверью раздался сдержанный стук. Рейнар отпустил меня не сразу, провёл большим пальцем по нижней губе и только затем вернулся за стол.

— Войдите, — разрешил он.

Гидеон появился на пороге с дорожной папкой и остановился, ожидая дальнейшего приказа.

— Получен ответ из Редфорда, молодой господин, — доложил он ровным деловым тоном. — Дорога расчищена до северного тракта. На перевале ожидается новый снег, поэтому смотритель советует ехать на полозьях до Харлингтона и там сменить экипажи.

— Принимается. Как подготовлено сопровождение?

— Восемь всадников до перевала, двенадцать после Харлингтона. Старшим готов ехать капитан Грей. Запасных лошадей выставят на трёх станциях, комнаты для ночлега заказаны заранее.

Рейнар сверился с картой и назвал ещё две станции, где следовало держать наготове уголь для дорожных грелок. Затем распорядился разместить Клару и вторую горничную в сопровождающей карете, а багаж отправить в крытом фургоне под охраной двух всадников. Гидеон записал указания, получил подписанные письма и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Последним я закрыла кабинет леди