Выбор за тобой - Лина Мур

– Арин! – Возмущается она, а я цокаю.

– Я приберу всё ещё до прихода гостей. Платье искала, – оглядывая с отвращением новые вещи, лгу я.

– Ты снова это сделала? – Её злой крик заставляет повернуться к ней и удивлённо изогнуть бровь.

– Что сделала?

– Покрасила волосы! Сначала я подумала, что мне показалось, и я просто недоспала. Но теперь я ясно вижу, что ты без моего разрешения вновь прибегла к вульгарному цвету, который не идёт тебе.

– Но…

– Нет, я стараюсь всё понять и сделать скидку на твой возраст, Арин. Ты хотела быть блондинкой, и тебе шёл тот цвет. Я, наконец-то, признала, что когда ты выпрямляешь волосы, то выглядишь презентабельно. Я даже тебе утюжок для этого купила. А теперь?! Что я вижу? Мало того, что ты испортила волосы краской, так ещё и выбрала самую яркую! Как ты в школу пойдёшь? Что люди скажут? – Пока мама кричит и грозит пальцем, я подхватываю прядь своих волос и не вижу никакого отличия с тем оттенком, с которым я ушла отсюда.

– О, боже, Арин, что с тобой случилось снова? Я так обрадовалась тому, какой послушной, примерной и милой девочкой ты была, так помогала мне, а теперь! Оглянись, во что ты превратила свою комнату? Во что ты себя превратила? – Я с ужасом смотрю на неё и на ту злость, которая плещется в карих глазах, так резко и неожиданно напомнивших мне другие, более тёмные глубокие, обманчивые. Рэйг…

– А до этого я тебе не помогала? То есть я ни черта не делала в этом доме? И не я каждое лето торчала в огороде по локоть в земле? Не я ношу тебе и отцу еду в супермаркет? Не я это? – Возмущаюсь, поднимаясь на ноги.

– Арин, не буди во мне зверя. Живо прибирайся и приходи на кухню помогать мне. Гости будут в пять часов, а у нас бардак, – мать вылетает из комнаты и хлопает дверью.

– Ты даже не представляешь, что такое настоящий зверь, мама, – выплёвываю последнее слово, но она, конечно, не слышит. У меня появляется ощущение, что она меня ненавидит. Действительно, ненавидит меня, Арин, а вот Эйрин ей по душе. Я не так плоха, какой она выставила меня сейчас. Я нормальный ребёнок… была ребёнком, пока не повзрослела на сотню лет в другом мире, и сейчас услышать подобные претензии невыносимо. Я отвыкла от того, что мне кто-то приказывает. Я отвыкла от того, что здесь другая жизнь, и нет постоянных интриг, магических существ и даже чувства необходимости им.

Подхожу к окну и отодвигаю тюль, мой взгляд приковывает серый замок на холме.

– За что? Скажи, Рэйг, зачем надо было лгать? Почему ты не мог открыться мне? Вероятно, всё было бы иначе. Я скучаю, и меня это раздражает. Я злюсь на себя за то, что больше не чувствую себя частью этого мира. Я хочу к тебе… к тому, кого я выдумала для себя. К тому, кого я любила…

– Арин, несносная девчонка, живо на кухню! Ты затеяла этот праздник, так отвечай за него! – Вздрагиваю от удара по двери комнаты и стираю слезу.

Нет. Я не должна раскаиваться из-за того, что сделала. Рэйг сказал мне прямо в лицо о том, что всё лгал. Буквально всё. И я думала, каждый раз считала, что моё сердце не выдержит. Оно разорвётся, прекратит свой стук и замрёт в ту минуту, когда боль снова надавит на грудь. Наверное, единственное, что в этом мире сильное – сердце. Его разбивают. Его топчут. Его предают. Его используют. А оно всё равно продолжает жить, несмотря ни на что. Надо же… а проклятье – это не слова, а именно та жизнь, которая идёт своим чередом, когда ты стоишь на месте.

Мне ничего не остаётся, как выйти из комнаты и пойти на кухню, где мама, до сих пор злая из-за моего поведения, хотя я ничего не сделала, всучивает мне кастрюлю и рис. Я ненавижу рис. И она об этом знает. Я люблю картошку и макароны, а крупы терпеть не могу. Замечаю список блюд на этот праздничный сбор. Эйрин, сука такая. Это она написала, и это её предпочтения. Да пошла она. Отшвыриваю от себя пакет с рисом и достаю пакет с картошкой. Мама оставила меня одну разбираться с этим, так я разберусь так, как хочу, и плевала на то, какой идеальной была Эйрин!

Ставлю картошку в духовку, затем обжариваю овощи с мясом и добавляю по своему вкусу красного перца и других специй. Пробую соус, и он так напоминает тот, что мне готовили в другом мире. Превосходно.

– Это что такое? – Раздаётся возмущённый возглас отца, и я оборачиваюсь, облизывая губы.

– Готовлю ужин, а что? – С вызовом отвечаю я.

– Я про твои волосы, Арин! Что за чудовищную причёску ты сделала!

– Да вы что, рехнулись совсем? Это мой природный цвет, или же вы просто не знаете свою дочь! Вы никогда не знали меня и, вероятно, потому, что я не ваша! – Не выдержав очередного упрёка из-за цвета, который я ни разу на самом деле не портила краской, бросаю деревянную ложку в раковину.

– Это что за поведение? Какое право ты имеешь мне такое говорить, Арин? С каких пор ты стала не нашей?

– Что вы кричите? – Потирая виски, на кухню входит мама.

– Да ты послушай, что она говорит! Она не дочь мне, раз я не желаю, чтобы она выглядела как шлюха, прости Господи!

– Что? Арин! И отца довела? Тебе не хватило того, что ты испортила праздник мне, теперь до отца добралась?

– Исчезни с моих глаз! Чтобы я тебя не видел здесь до ужина! – Отец хватает меня за шкирку и толкает к комнате. Я в ужасе. Они ни разу себе такого не позволяли, никогда не применяли силу, от воздействия которой я ударяюсь о стену и падаю на пол. И ни один из них не испытывает стыда за всё это. Я в шоке. Никогда бы не подумала, что мой отец… мой спокойный и уравновешенный отец хоть раз в жизни поднимет на меня руку и обзовёт шлюхой!

– И верни мне мою дочь, поняла? Ту хорошую девочку, которой я гордился ещё вчера, – угрожая мне пальцем, добавляет он.

– Ненавижу вас. Ненавижу, – шепчу я и влетаю в свою комнату, запирая за собой дверь.

Что происходит? Почему они так со мной обращаются?

Меня осеняет в ту же секунду, как я наступаю на вещи Эйрин, до сих пор валяющиеся на полу. Они выбрали её. Она заняла моё место и заставила их полюбить её, а не меня. И теперь что бы я ни делала, я всегда буду ужасной. Выбор. Вот в чём дело. Каждый человек делает свой выбор, и если он верный, то никогда и ничто не сможет этого изменить. Получается, что этот мир, действительно, принадлежит Эйрин, а не мне. Но раз это так, то где моё место? Ведь два мира сейчас меня отвергли, предали и разрушили! О нет, так не пойдёт. Эйрин забралась сюда, затмив разумы моих родителей, и думает, что я просто сдамся? Нет. Я заберу у неё всё, что она забрала у меня. Она говорила про любовь, и её мужчиной был Терло. Так не видать ей его, как не видать мне Рэйга и его любви. Я уничтожу то, что они уничтожили во мне. Добро.

Гадкая улыбка расползается по моим губам.

Глава 39

– Арин? Ты готова?

Провожу расчёской по выпрямленным утюжком и ставшим намного длиннее волосам.

– Да, я готова, – спокойно отзываясь, поднимаюсь со стула и, ослепительно улыбаясь, поворачиваюсь к матери.

Она оглядывает моё старое платье тёмно-вишнёвого цвета чуть ниже колен, которое я нашла в коробке под кроватью, и её губы складываются трубочкой.

– Ох, ты прекрасна. Я уж боялась, что ты снова что-то выкинешь…

– Прости меня за то, что наговорила сегодня. Возраст такой, я постоянно ищу себя и то, где мне будет комфортно. Я так сильно раскаиваюсь в том, что заставила вас с папой чувствовать. Мне невероятно стыдно, – сейчас, мне кажется, что это я взрослая и так легко повелеваю сознанием.

Мама несколько раз моргает, а затем расплывается в улыбке.

– Конечно, доченька, мы всё понимаем. Пойдём, твой жених будет в восторге,