Выбор за тобой - Лина Мур

– Терло, ты, что сделал?

– Я…я…ничего…

– Я не буду никогда носить твоего ребёнка! Я лучше сдохну! И я буду лечить людей, а не калечить их твоими финансовыми махинациями, понял? И обрадую тебя, Терло, я больше не обуза для тебя! – Кричу я, хлопая дверью в свою комнату.

Я в шоке от того, как всё повернулось. Я хочу уничтожить каждого здесь! Убить их! Разорвать! Я хочу домой…

Слышу, как родители Терло кричат на него, как мой отец обвиняет его в каких-то глупостях, и меня это подавляет сильнее. Я не могу так больше. Я не Арин, и никогда ей не была. Я другая. Свободная. Безумная. Обожающая ветер и природу. Я не примерная. Я злобная и мстительная. Я и есть зло, которого все боятся. Я самое злое существо в любом мире, потому что оно нуждается в любви, а её нет. Я изначально брошена всеми, и сейчас моё одиночество ощущается особенно сильно среди тех, кто никогда меня не замечал.

– Почему ты так со мной поступил? Рэйг… Рэйг, – задыхаюсь от слёз, лёжа в постели, и скучаю. Да, я всё помню. И боль от его обмана живёт во мне, но я люблю его именно за то, что мы так похожи. Нам нравится причинять друг другу боль, играть друг с другом, только я новичок, а он в высшей лиге и скоро вернётся сюда, чтобы отомстить людям, и мы снова встретимся, чтобы бороться против друг друга. Я не могу его воспринимать, как своего врага. Разумом я всё понимаю, но не могу, и всё. Моё, уже разбитое сердце, в котором осталось только зло, не верит. Оно прекрасно знает о том, что такое истинное зло, и чувствует фальшь. Почему? Почему же?

– Арин, доченька…

– Мам, прошу, оставь меня, – подскакиваю к двери и упираюсь плечом, чтобы она её не открыла.

– Я в порядке, прости меня, что ужин испортила. Развлекитесь с папой, а я лягу спать. С Рождеством.

«Я приказываю», – добавляю в голове.

– Хорошо, если понадобимся тебе, то мы будем в церкви, а потом на городском празднестве.

– Ага, – облегчённо вздыхаю и подбегаю к окну, наблюдая, как родители выходят из дома и направляются по дорожке влево. Мой взгляд снова застывает на замке, и сердце изнывает. И я не должна, не так ли? Не должна даже позволять себе мысли о том, как сейчас обстоят дела там? Почему Эйрин плакала, и что в данный момент происходит во мраке? Но я думаю. Постоянно думаю об этом, словно чего-то жду. У меня стойкое ощущение, что будет продолжение. И плохое. Очень плохое. Значит, они выйдут к людям уже скоро, и я должна что-то сделать, но пока мне ничего не хочется. Слова Терло доказали мне – моё место не здесь, но и там его нет. Я никогда не смогу называть отцом Домиция и позволить дотронуться до себя тому театральному придурку-жениху. Даже тот факт, что тринадцатое поселение абсолютно нормальное по меркам их мира, мне некомфортно там. Вся эта погода, солнце, люди, – не мои. И это тоже очень странно, как, в принципе, и всё сейчас. Я защищала невинных перед Рэйгом, я дралась с ним за их свободу, а вот за тринадцатое поселение не желаю. Мне плевать на них.

Отворачиваюсь от окна и сажусь на кровати. Если я могу заставить людей делать то, что я хочу, есть ли вероятность того, что моя сила не перешла Эйрин и до сих пор полностью скрыта во мне? Но почему во мне?

Закрываю глаза и пытаюсь повторить те ощущения, когда из моей ладони вылетало хоть что-то. Ничего. Я даже не чувствую ни покалывания, ни энергии. Пусто. Может быть, этот человеческий мир блокирует определённую магию, и разрешает только проклинать и заставлять людей подчиняться моим приказам?

По идее, я должна сейчас радоваться тому, что освободилась от невероятных существ и каких-то неизвестных пророчеств, верно? А я, наоборот, с каждой минутой сильнее горюю.

Когда на улице наступает ночь, выхожу из своей комнаты и отправлюсь в столовую, где до сих пор стоят нетронутые блюда. Зажигаю свечи и сажусь за стол. Накладываю себе остывшую картошку и жаркое, в молчании ужиная одна.

– Горите свечи в ночь святую. Горите свечи тем свеченьем, в котором оживёт любовь. Я проклинаю тьмы влечение, где силы зла желают жить. Горите свечи вы тем светом, какой в его сердце есть. Скажите мне, что делать дальше, подайте знак, что надежда есть, – шепчу я, и пламя свечи окрашивается в алый с чёрными бликами. Вглядываюсь в него, и в темноте появляется лицо Рэйга.

– Признайся честно, мой милый монстр, откуда в сердце столько зла? Признайся ты, в тот час неверный, за что ты поселил печаль? Услышь меня, властитель тёмный, я так скучаю без тебя. Ты расколол мои признанья и навсегда забрал с собой. Скажи хоть что-то в оправданье, заставь меня услышать зов. Но ты молчишь, и боль отчаяния не приглушает мою любовь. Мне жаль, что ты отмечен смертью, но дар таков, и это есть. Прощай…

– Эйрин, – вздрагиваю и сердце сжимается от такого родного голоса, раздавшегося вокруг меня.

– Выбор всегда был за тобой, – подскакиваю со стула, и он с грохотом падает.

Мотаю головой, желая заставить себя прекратить это делать, но не могу. Из моей души рвётся эта сила, рождённая в одну секунду. Но я сжимаю ладони и срываюсь на бег в свою спальню.

– Нет. Хватит. Я не хочу этого, понимаешь? Я не знаю, почему ты одарила меня этим? Но это мне не нужно. Забери. Отдай тому, кто оценит. Забери, – скулю я, а свет из ладоней рвётся наружу. Они горят и чешутся от зуда жажды выбраться наружу. Вот же чёрт, сама виновата. Не стоило мне этого делать. Не стоило призывать тьму. Я справлюсь. Справлюсь. Я должна.

Глава 40

– Доброе утро, первый день в школе. Тебя проводить? – Меня целует в щёку мама.

– Привет. Нет, сама дойду.

– Милая…

– Не начинай. Я сказала, что между мной и Терло всё закончилось. Да никогда и не было любви, мам. Никогда. И мне плевать на то, что он приносит мне цветы, фрукты и другую ерунду. Мне это не нужно. Вернусь, как обычно, – зло шиплю я и, подхватывая рюкзак и куртку, вылетаю из дома.

Прошла неделя с того момента, когда я слышала голос Рэйга. Неделя мучений и неконтролируемых вспышек силы, из-за которой на Новый год чуть пожар в доме не случился. Мне снится один и тот же сон, когда Рэйг говорил, что обо всём лгал, и я просыпаюсь с глазами полными слёз и сильнейшей тошнотой. Меня мутит теперь и от еды тоже. Меня мутит от человеческого мира. Моя душа и сердце рвутся обратно, но я борюсь.

– Эйрин, – замираю и оборачиваюсь, осматривая пустую улицу.

– Я так и думал, – раздаётся голос теперь сбоку, и я в утренней темноте прищуриваюсь, когда из-за деревьев выходит Терло.

– Думать тебе нечем, – фыркая, направляюсь дальше к школе.

– Ты отзываешься на это имя. Ты не она. Не Арин, – парень хватает меня за руку. Сцепляю до боли зубы, и ладони снова покалывает. Не сейчас.

– Кончай пить, Терло. Ты тупеешь на глазах. Отвали от меня, идиот, – дёргаю рукой и быстрее иду к крыльцу школы, но он нагоняет меня и тянет за ручку рюкзака.

– Ты Эйрин, а не Арин. Я сразу это понял. Взгляд другой. Поведение другое. Моё сердце иначе бьётся. Ты не она. Где она, Эйрин? Почему вы поменялись? – Холодок страха проходит по спине, и я с ужасом понимаю, что эта дура ему всё рассказала.

– Что за глупости? Ты совсем рехнулся, Терло? К слову, Арин и Эйрин одно и то же имя, только многие произносят его по-разному. Так что, прекрати нести чушь, – стараясь сохранить самообладание, шиплю я.

– Что ты с ней сделала? Я подозревал всегда, что ты какая-то не такая. Странная. Предпочитаешь природу, вместо гулянок. Видишь замок, а для меня это обычный старый и заброшенный дом. И я отмахивался от этих мыслей, пока в ту ночь я не увидел другую девушку перед собой, когда она сняла Хэллоуинский парик. Белоснежные волосы и синие, как небо, глаза. Нежная, прекрасная и напуганная. Она молила о помощи, а ты бы никогда такого