Скованная сумраком - Паркер Леннокс

— Но…

Крик разорвал тихий гул комнаты. Сперва я решила, что это лишь плод воображения, но затем последовали новые крики. Они становились все громче, отчетливее. Другие жертвы в соседних койках? Никто бы не согласился на это добровольно, знай они, какая участь их ждет, когда силы Валкана начинают свои пытки.

Но это было не так. И Валкан, и другой Дампир внезапно замолчали, резко повернув головы к двери.

— Как он… — раздался мужской голос за пределами помещения, и за ним последовали новые крики.

Глубокая вибрация прокатилась по каменному полу. Кристальная люстра над головой закачалась. Одно из окон треснуло — тонкие линии в стекле расползлись, словно паутина.

Давление в комнате внезапно и яростно изменилось. В ушах зазвенело и затрещало, будто меня тащили в океанскую глубину. Стены, казалось, застонали под некой невидимой тяжестью.

Воздух разорвал оглушительный треск — звук дерева и камня, сопротивляющихся невозможной силе. Столбы кровати разлетелись, куски резного декора дождем посыпались вокруг меня.

Дампиры заметались по комнате, но было уже поздно. Их тела дернулись вверх, словно их подцепили невидимые крюки, сапогами они отчаянно заскребли по мрамору. На один ужасный миг они зависли, распахнув молочные глаза от подлинного, впервые пережитого страха.

Давление стало удушающим, тела Дампиров пугающе неподвижно висели в воздухе, даже когда вокруг вспыхнул хаос.

И в следующее мгновение они начали корежиться.

Комнату наполнил треск ломающихся костей: их сжимало, складывало внутрь, словно бумагу, смятую гигантским кулаком. Когда давление возросло, из всех их отверстий хлынула кровь. Их крики оборвались влажным бульканьем, прежде чем тела полностью схлопнулись, превратившись в неузнаваемые массы, что дождем обрушились на мраморный пол.

— Осторожнее, — голос Валкана надломился, его тело оторвалось от земли. — Мои последователи разорвут этот мир на части, если со мной что-нибудь случится.

— Ты, похоже, думаешь, что мне не все равно, — голос, прорезавший хаос, был знакомым, но искаженным — темнее, смертоноснее, чем я когда-либо слышала.

Эфир вышел из теней, и мое сердце едва не остановилось. Его идеальная губа была рассечена, фиолетовые синяки расцвели на обнаженной груди, переплетаясь с Пустотными ожогами. Тени под его кожей извивались, словно живые. Сам воздух вокруг него, казалось, гнулся и искажался.

Его пальцы сжались, и правая рука Валкана вывернулась назад с влажным, тошнотворным треском. Не просто сломалась, а раздробилась: кость рассыпалась на такое количество осколков, что вздулась под кожей, уродуя ее изнутри.

Крик рвался из моего горла, грозя разорвать его.

Воздух хлестнул, засвистев в треснувших окнах, когда Эфир сделал еще один шаг вперед. Над головой яростно раскачивалась хрустальная люстра, ее тени дергано плясали по стенам.

— Этому миру нужно то, что я предлагаю, — выдавил Валкан сквозь боль, кровь стекала с его губ. — Это единственный путь к выживанию.

Пальцы Эфира вновь провернулись, и левая рука Валкана рассыпалась. На этот раз звук был иным, более медленным, выверенным, как лед, трескающийся на замерзшем озере. Каждый хруст эхом прокатывался по помещению, пока кость дробилась на все более мелкие фрагменты.

— Остановись, пока еще можешь, идиот! Ты даже не представляешь, что тебя ждет… — голос захлебывающимся кровью Валкана стал утробным.

Но Эфир лишь склонил голову набок и изучающе посмотрел на Дампира.

В следующий миг правая нога Валкана вывернулась, пока кость не прорвала плоть. Его крик перешел в бульканье. Эфир удерживал его подвешенным в воздухе.

— Надеюсь, у тебя хорошие горничные, — голос Эфира опустился до опасно низкого, и его взгляд скользнул по залитым кровью полам.

— Вы все за это умрете… — рык Валкана оборвался новым воплем, когда его левая нога начала рассыпаться, и каждый перелом был мучительнее предыдущего. Рев трущейся, крошащейся кости оглушал, вгрызаясь в уши.

Температура резко упала, когда Эфир подошел ближе.

— Вся суть костей, — произнес он пугающе спокойным тоном, — в том, на сколько частей их можно сломать. Посчитаем?

Еще одно движение пальцев, и ребра Валкана начали трескаться. Одно за другим. Методично. Каждый щелчок отдавался в комнате эхом. Люстра над нами взорвалась, хрусталь дождем обрушился вниз, но каким-то образом полностью миновал мою кровать.

— Она… стоит еще одной войны? — голос Валкана превратился в шипение, обрывки боли рвали каждое слово.

Эфир лишь опустил голову и вновь сжал пальцы. Тело Валкана выгнулось назад под невозможным углом, и пронзительный крик разнесся по комнате.

Валкан дернул головой влево, кровь тонкой струйкой потекла из его носа. Мутные, молочные глаза в последний раз нашли мои.

— Неблагодарная су⁠…

Остаток фразы исчез во взрывной вспышке плоти и крови, разметавшейся по всему помещению. Давление схлынуло столь резко, что у меня вновь заложило уши, и в наступившей тишине я услышала собственное рваное дыхание.

Я смотрела, как изорванные останки Валкана медленно сползают по украшенным стенам, оставляя багровые полосы на позолоченных обоях.

К кровати приблизились шаги.

Сердце сжалось, когда Эфир оказался рядом. Кровь заливала его тело, стекала с волос и струилась по четким линиям лица, собираясь ручейками, пока не достигала отмеченной символами груди. Его золотые глаза горели, расплавляясь в жидкую бронзу, когда он внимательно меня осмотрел. Я почти физически ощущала, как каждая открытая рана пульсирует под этим взглядом. Его лицо исказилось от отвращения.

Я попыталась съежиться, когда он потянулся ко мне, но тело все еще не слушалось. Из горла вырвался жалобный всхлип, и лишь тогда я смогла вцепиться пальцами в простыни. Его руки застыли в воздухе, и по лицу его скользнуло нечто мимолетное.

Это был не тот сдержанный солдат, которого я знала. Это был некто иной, тот, кто только что вывернул дюжину тел наизнанку одним движением запястья. Не тенями. Одной лишь силой мысли.

— Фиа, — его голос стал мягче, но в нем слышалась дрожь. Он двигался медленно, бережно, словно боялся спугнуть меня, когда вновь протянул ко мне руки. — Я не причиню тебе вреда.

Его руки скользнули под меня. Даже сквозь притупленные ощущения я могла поклясться, что в нем пульсирует энергия, словно назревающий шторм подхватил меня, поднял и понес сквозь гром. Он прижал меня к груди, и я уловила запах дождя под металлической ноткой крови.

— Я забираю тебя отсюда.

Мир погрузился во тьму, когда сознание, наконец, милосердно покинуло меня.

Глава 37

 

Свет проступал сквозь веки. Это было первое, что я осознала. Вторым оказалась непривычная,