Какой скандал! (Это просто смешно) - Ци Инцзюнь

Когда Ю Вань Инь в прошлый раз убила человека руками наложницы Шу, она не видела трупа Сяо Мэй. Тогда её вырвало. Сейчас же, глядя на труп перед собой, она не почувствовала отвращения, а лишь некую нереальность происходящего. Сцена перед глазами казалась сном, а мертвец — реквизитом. В конце концов, разве этот мир не является фальшивкой?

— Госпожа! — окликнул её тайный страж, возвращая в реальность. — Вы ранены?

Её желудок с опозданием начал болезненно сокращаться, но она сжала зубы, чтобы не поддаться боли. Нет, в этом мире всё же был кто-то настоящий. Она повернулась к Яну Дуоцзе и резко сказала:

— Докладывай.

Ян Дуоцзе кратко изложил ситуацию.

Голова Ю Вань Инь быстро работала. Она посмотрела на четырёх тайных стражей, сопровождающих её, и указала на двух из них:

— Вы двое, возьмите господина Яна и идите за подмогой.

— Есть!

— Господин Ян, — она похлопала его по плечу, — будущее Великой Ся теперь зависит от вашего красноречия.

Ян Дуоцзе ушел.

Оставшиеся тайные стражи смотрели на неё с сомнением:

— Госпожа…

Ю Вань Инь, бледная как полотно, крепко сжала оружие в руках:

— Со мной всё в порядке, мы должны скорее подняться на гору.

В её спутанном сознании внезапно возникло неуместное воспоминание: почему она не поцеловала его под светом фонарей прошлым вечером?

* * *

Тайные стражи быстро несли Ян Дуоцзе, приближаясь к городским воротам. Его одежда была в крови, и стражники у ворот немедленно преградили им путь.

Ян Дуоцзе охрипшим голосом прокричал:

— Где командующий Чжао? Немедленно отведите меня к нему!

Чжао Учэн заранее отдал приказ докладывать о любых подозрительных событиях.

Стражники не осмелились медлить и послали за командующим.

Увидев раненого Ян Дуоцзе, Чжао Учэн почувствовал облегчение: похоже, план принца почти удался.

Ян Дуоцзе всё ещё умолял о помощи, но Чжао Учэн перебил его:

— Кто ты такой?

— Я… — Ян Дуоцзе назвал своё имя.

Чжао Учэн погладил бороду и усмехнулся:

— С таким видом и в компании каких-то крестьян, вы осмеливаетесь называть себя человеком из Бюро небесных предсказаний и требовать мобилизации императорской гвардии?

Ян Дуоцзе затрясся от гнева и стал лихорадочно искать на себе доказательства своей личности, но всё, что могло подтвердить его слова, было утеряно во время его беспорядочного бегства.

Чжао Учэн отдал приказ:

— Заберите его под стражу для допроса.

Кровь в жилах Ян Дуоцзе застыла. Он мог бы найти способ доказать свою личность, но сколько времени это займёт? К тому времени, останется ли кто-нибудь живым на той горе?

* * *

Под проливным дождём Бэй Чжоу и Туэр обменялись сотнями ударов, но никто не мог одержать верх.

По мастерству Бэй Чжоу значительно превосходил Туэра, у которого работала только левая рука. Но Туэр был готов умереть и сражался так, будто хотел забрать с собой Бэй Чжоу. Бэй Чжоу же беспокоился за Сяхоу Даня в храме, и поэтому временно был в невыгодном положении.

* * *

В храме.

Независимо от того, были ли это нападающие или стражники, почти все лежали на полу, кто-то мертв, кто-то ранен и не мог двигаться.

Во всем большом зале остались стоять только трое яньцев.

Эти люди были лучшими воинами Туэра, прошедшими через огонь и кровь. Они не ослабляли хватку даже в этот решающий момент. Используя тела погибших стражников как щиты, они медленно, но неумолимо приближались к своей последней цели.

Сяхоу Дань сидел в глубине зала, кровь текла из его груди. Он держал пистолет и направлял то на одного, то на другого, как будто выискивая их слабые места.

Только он сам знал, что это всего лишь блеф. В пистолете больше не осталось патронов.

Противники продолжали медленно приближаться.

«Сегодня мне действительно не вернуться», — подумал Сяхоу Дань.

Он оглянулся на вдовствующую императрицу, которая была на грани смерти, и почувствовал горькое сожаление. Если бы он знал, что не переживет этот день, он бы не тратил ту пулю на её ногу, а убил бы её, чтобы она умерла вместе с ним.

У него было так много сожалений.

Он не увидел, как принц преклоняет перед ним колени. Он не увидел, как война между странами заканчивается, а в Янь созревает обильный урожай проса. Он не выполнил свои обещания перед Цэнь Цзиньтянем и другими министрами, не дал им увидеть мир и процветание Великой Ся.

Множество сожалений пролетали в его голове, как тени. Самое яркое воспоминание, которое оставалось в его разуме, было о маленьком кипящем горшке с горячим бульоном в холодном дворце.

Если бы он мог увидеть её ещё раз…

Раздались три выстрела.

Трое человек перед ним один за другим упали на землю, открыв позади себя открытую дверь.

В чёрной дождливой ночи появилось фигура, шаг за шагом поднимавшаяся по разрушенному залу.

Из темной завесы дождя появилась фигура, медленно приближаясь к разрушенному храму.

Дождь смыл грим с ее лица, длинные мокрые волосы прилипли к бледному лицу, в глазах ещё не исчез холод, с которым она стреляла.

Она не ждала его возвращения.

Она пришла за ним, как в ту ночь, что была очень-очень давно.

* * *

В тот день Ан Сянь внезапно сказал ему:

— Наложница Ю, которая сегодня будет спать с вами, немного странная. Её макияж и наряд совершенно другие, нежели обычно…

— Что ты имеешь в виду?

Ан Сянь с удивлением ответил:

— Ваше Величество, вы велели сообщить, если наложница, которая придет делить с вами ложе, будет чем-то отличаться от остальных.

Он вспомнил, что этот приказ был отдан много лет назад, когда он ещё не оставил попыток найти другую, такую же как он, попавшую в этот мир. С тех пор прошло столько времени, что он почти забыл об этом.

Тем не менее, он решил, что лучше всего пройти старый ритуал, позволив тайным стражам подготовиться. Когда женщина подошла и встала на колени перед его ложем, он сказал: «Убирайся». Затем, изображая человека, только что попавшего в этот мир, он спросил стражей: «Она умрёт, если не останется на ночь?».

Если бы женщина была другой такой же, как он, она должна была бы отреагировать на эти слова.

Он отослал стражей. Женщина за занавеской продолжала молчать.

Сяхоу Дань горько усмехнулся.

Именно в этот момент маленькая белоснежная рука приподняла занавес.

Как и ожидалось, она действительно была ослепительно красивой, но её глаза оставались удивительно чистыми.

Он уже больше не верил в чистоту чего-либо. Но