Клинок Айрис - К. А. Найт

Я моргаю, разинув рот, когда он смеется.

– Улыбайся, это привлекательная черта. Никто другой не смог бы нас пережить. Мы были созданы друг для друга, Айрис. Ты поймешь это очень скоро.

Ну, черт. Не зная, что сказать, я просто стою и смотрю на Алексея. Я вижу в его глазах благодарность за помощь брату, но потом его взгляд становится расплавленным. Я не знаю, о чем он думает, но я знаю, что искра в глазах любого мужчины – это секс.

– Братья, я должен лично поблагодарить нашу жену за то, что она спасла мне жизнь. – Алексей ухмыляется, его глаза скользят по моему телу с нескрываемым жаром.

Вздрогнув от его слов, я заставляю себя закатить глаза.

– Да, конечно, может быть, ты и сумасшедший русский, но ты не сверхчеловек. Тебе нужно отдохнуть.

– Что мне нужно, так это киска моего цветочка на моем лице.

Уверенность в его словах почти заставляет меня задыхаться, и я хочу того, что он описывает, но мы не должны. Более того, ему больно. Из-за меня их чуть не убили. Я не могу этого сделать, не могу быть этим человеком, пока не разберусь со своими проблемами. Но взгляд его глаз говорит мне, что это зависит не от меня.

И никогда не зависело. У них есть способ смывать мои протесты, игнорировать их и заставлять меня терять себя в них, даже не пытаясь. Все мои планы рухнули, как только я их увидела. Если бы я была более умной женщиной, я бы развернулась и побежала обратно к алтарю.

Но я этого не сделала, и я не могу об этом жалеть, потому что они не осуждают меня и не держат взаперти как трофей – они поощряют меня. Они встречают мое безумие своим собственным безумием, и я нужна им такой, какая я есть.

Я думала, что смогу убить Волковых.

Но я теперь понимаю, что никогда не смогу, потому что я начинаю влюбляться в них. Не то чтобы я когда-нибудь признавалась в этом, я бы сначала перерезала себе горло, но это правда. Ничто другое не объясняет слабость, которую я чувствую рядом с ними, огонь, который горит внутри меня, мою потребность защищать их, и ревность.

Эти русские ублюдки.

– Даже не смей. – Я уворачиваюсь, когда Николай идет за мной, но пропускаю Захара, когда он подкрадывается и перекидывает меня через плечо, шлепая по заднице.

– Ты слышала мужика. Он ранен и ему нужна киска, так что будь хорошей женой.

Я имею в виду, какая женщина может спорить со своим мужем, практически умоляющим съесть ее киску? Захар кладет меня на колени Алексея. Он морщится, и я собираюсь отодвинуться, но он сползает с кровати и подтягивает меня к себе. Несмотря на травму, он силен и уверен, когда двигает меня прямо к своему лицу.

– Хорошая девочка, – мурлычет он мне в кожу, поворачивая голову и целуя мою внутреннюю сторону бедра. – Теперь будь хорошей женой и кричи для меня.

Я едва успеваю запротестовать, прежде чем его рот оказывается на мне, поглощая меня, словно это его жизненная миссия – заставить меня кончить. Мои руки упираются о стену, и я закрываю глаза, прекращая попытки бороться с ним и просто оседлав его лицо. Я впиваюсь в его язык, когда он погружает его внутрь меня, проводя им по моим стенкам.

Его пальцы сжимаются на моих бедрах, а затем рука забирается в мои волосы, поворачивая мою голову.

Николай прижимается своими губами к моим. Поцелуй жесткий, быстрый и кровоподтечный, он позволяет мне почувствовать вкус его беспокойства и облегчения. Он убеждается, что я чувствую себя живой, когда другие губы с любовью проводят по моему плечу.

Захар.

Все они показывают мне, что с ними все в порядке, одновременно уверяя себя, что я тоже в порядке. Его руки обхватывают мою грудь, сжимают и перекатывают ее, а затем пощипывают соски.

Я вскрикиваю в рот Николая, который сглатывает. Даже когда мне трудно дышать, он не дает мне оторваться от его губ.

Алексей ласкает мой клитор, прежде чем погрузить свой язык внутрь меня. Вдвоем они поднимают меня все выше и выше, пока я не выкрикиваю свою разрядку в рот Николая.

Он отводит губы, когда я задыхаюсь. Губы Захара поклоняются мне, пробуя на вкус мою кожу и сосок. Алексей ласкает мою разрядку, а затем целует мой клитор и оба бедра. Рука обхватывает меня, прижимая к груди, и я смотрю вниз на Алексея.

Он пыхтит, его губы распухли и блестят, а глаза яркие, но я никогда не видела, чтобы он выглядел таким чертовски счастливым, даже несмотря на боль, которую он должен испытывать.

– Боишься, что я не смогу трахать тебя, как хочу, маленький цветочек. Братья, не сделаете ли вы это для меня? Позвольте мне посмотреть, как вы удовлетворяете нашу сумасшедшую, храбрую маленькую жену. Накажите ее за то, что она была такой чертовски безрассудной.

– Подожди, это перешло от похвалы к наказанию? – прошипела я.

– Да. – Он ухмыляется. – Ты получишь и то, и другое. Если бы я мог, я бы покрасил твою задницу в красный цвет, а потом поцеловал бы.

– Ублюдки, – бормочу я, даже когда рука скользит по моей киске.

– Я накажу ее. – Николай ухмыляется. – Захар, ты займешься мягким дерьмом, пока я оттрахаю нашу жену за то, что она такая ебанутая.

– Звучит неплохо, брат. Наклони ее для меня, хорошо? – Он ложится рядом с Алексеем, который устраивается поудобнее, с удовольствием наблюдая за происходящим, несмотря на твердость простыни.

Николай кладет меня сверху на своего брата, надавливая рукой на середину моей спины и толкая меня вниз. Я падаю с ворчанием, упираясь ладонями по обе стороны от его головы, так как дрожу. Облизывая обкусаные губы, я встречаю взгляд Захара. Он улыбается и зачесывает мои волосы назад.

– Ты чертовски красива. Ты бы видела себя сегодня. Мое сердце колотилось, и я так волновался, но я никогда не видел ничего настолько ошеломляющего, как то, что ты убила тех мужчин.

– Или такой глупой, – рычит Николай, шлепая меня по заднице, как и обещал. Я вскрикиваю, оглядываясь через плечо.

Он ухмыляется и проводит руками по моей попке, потирая больное место, а