Клинок Айрис - К. А. Найт

для всего процесса. Они пустили меня в свою комнату безопасности, которую я окрестила «военной комнатой». Здесь повсюду компьютеры, банковские выписки, адреса и даже социальные сети плывут по экранам. Информации так много, что я едва успеваю обработать то, на что они смотрят, прежде чем она исчезает. Очевидно, что в своих поисках они не оставляют камня на камне. Более того, они рассылают объявления и передают информацию на улице бандам, поставщикам и киллерам. Они предлагают миллионы за информацию, а еще лучше – голову.

Власть, которой они обладают, немного пугает, но в то же время сильно заводит. Обычно мне требуется несколько дней или недель, чтобы так далеко продвинуться в расследовании убийства, но они сделали это за несколько часов. Николай стоит рядом со мной, отдавая приказы и пролистывая информацию на принесенном ему планшете.

Они уже отправили группы для обыска домов и владений этих людей. Их банковские счета были заморожены, и сейчас отслеживаются банковские транзакции. Я чувствую себя немного лишней деталью, пока мой взгляд не зацепился за что-то на одном из экранов. Подойдя ближе, я наклоняюсь и, не задумываясь, кладу руку на плечо мужчины для устойчивости.

Раздается рычание, и комнату заполняет тишина. Волосы на моей шее поднимаются, рот касается моего уха, а теплое, твердое тело прижимается к моей спине. Мужчина под моим прикосновением вздрагивает, но я лишь закатываю глаза, несмотря на желание, которое мгновенно расцветает во мне.

– Убери руку, – предупреждает Николай.

Я убираю ее, но сосредотачиваюсь на экране, даже когда его рука обхватывает мой живот и притягивает меня обратно к себе, подальше от мужчины.

– Еще раз тронешь его, и я разорву его на куски, поняла? Никто не трогает тебя, кроме нас, маленькая лгунья.

– Одержимый? – Я мурлычу, но это заставляет меня улыбаться, когда я прижимаюсь к нему. У меня никогда раньше не было никого, кто бы проявлял ко мне собственнические чувства, и это даже приятно, что он так заботится обо мне. Тем не менее, я хочу извиниться перед человеком, который быстро убегает. – Ты напугал его.

– Хорошо, пусть они увидят, насколько я серьезен. Я покалечу любого, кто только посмотрит на тебя или подумает о тебе.

– Ты в полной заднице, ты ведь знаешь это, да? – вздыхаю я.

– И тебе это нравится, – бормочет он, вдавливая свою эрекцию в мою поясницу, его язык кркжит вокруг моего уха. Я дрожу от вожделения, прежде чем вспомнить, что я делала, затем я снова сосредотачиваюсь на экране, отталкивая свою потребность в мужчине позади меня. Любопытство и желание отомстить проникают в меня, превращая похоть во что-то другое, что-то темное – то, что я чувствую, когда охочусь.

– Вот, – пробормотала я, быстро меняя тему, пока не потерялась в нем.

Я отдаю ему должное, потому что он отстраняется и сосредотачивается на экране. Он воспринимает меня серьезно, даже когда его руки гладят мои изгибы, как будто он даже не замечает, что делает это.

– Что это?

– Тот номер телефона. Это номер местного отеля. Разве там не было стрельбы? – Я хеджирую, зная, что это может раскрыть некоторые из моих выходок.

– В том, в котором была ты, – рычит он, откидывая мою голову назад своей покрытой шрамами и татуировками рукой. – Хочешь мне что-то сказать, маленькая лгунья?

– Если бы я хотела, чтобы ты умер, ты бы умер, но я бы смотрела в твои глаза, когда вырезала твое сердце, – говорю я ему честно.

Это заставляет его застонать и сильнее вжаться в меня.

– У меня есть искушение позволить тебе попробовать, но позже. – Он поднимает голову. – Сосредоточься на этом номере и выясни, кто был в той комнате. Найди записи с камер во время стрельбы. Я хочу, чтобы все было выяснено, – приказывает он комнате.

Я немного напрягаюсь, зная, что он заметит меня в одно мгновение, но я знаю, что это не имеет значения. Я смогу пережить их последствия. Главное, чтобы мы нашли этого человека до того, как он снова найдет нас. Они достаточно наглы и безумны, чтобы напасть средь бела дня. Я должна использовать своих мужей и их людей, чтобы найти ее, пока не стало слишком поздно.

Пока мы все не умерли, потому что тогда ложь все равно не будет иметь значения.

Наступает темнота. Я смотрела на город, гадая, где она и что планирует дальше. Я начала чувствовать себя уязвимой, к чему я не привыкла. Раньше смерть никогда не пугала меня, потому что мне нечего было терять, но теперь, когда я столкнулась с собственной?

Я боюсь за свою семью, своих друзей и своих мужей.

– Айрис. – Тот факт, что он использует мое имя, заставляет меня нахмуриться и повернуться к Захару лицом. Он колеблется и оглядывается на своих братьев, которые стоят позади него, представляя собой стену татуированных русских мышц, от которой у меня перехватывает дыхание, но взгляд у них призрачный.

Почти извиняющийся.

– В чем дело? – спрашиваю я медленно, гадая, узнали ли они, кто я на самом деле, на что я способна и что планирую сделать, но Захар протягивает мне телефон.

– Это только что пришло, адресовано тебе. Мы не узнаем этого человека, но ты, возможно, узнаешь. – Он сглатывает, его адамово яблоко покачивается, когда он смотрит на мое ничего не выражающее лицо. – Скажи если узнаешь, нам нужно знать.

Любопытство и страх наполняют меня, когда я подхожу ближе. Какая-то часть меня закрывается, зная, что, когда я возьму телефон, вся моя жизнь изменится. Я не знаю, откуда я знаю, я просто знаю. Дрожащими руками я обхватываю телефон, но он не отпускает его.

– Мне жаль, Айрис, – шепчет он, отступая назад между братьями. Они все смотрят на меня, поэтому я поворачиваюсь и набираюсь смелости, прежде чем посмотреть на устройство. Открывается видео, и мое сердце замирает, когда я думаю, что же я увижу. Это не может быть моя семья, они бы их знали.

Что-то внутри меня кричит не нажимать кнопку «play» как будто жизнь в неведении спасет меня от того, что должно произойти, но я никогда не отступала, и сейчас не отступлю. Отказ от просмотра не заставит это волшебным образом исчезнуть, а зарывание головы в песок не остановит ни того, что произошло, ни того, что произойдет.

Я нажимаю