Клинок Айрис - К. А. Найт

– Это было так смело. Мне было чертовски тяжело, даже когда я пыталась сосредоточиться.

– Мне знакомо это чувство. – Николай ворчит, снова шлепая меня по заднице. – Ты знаешь, как трудно бороться со стояком, маленькая лгунья?

– Не-а. – Я ухмыляюсь, даже когда напрягаюсь, когда он шлепает меня снова, все сильнее и сильнее. – О, ей это нравится. – Алексей ухмыляется. – Захар, заставь ее кончить еще раз, прежде чем трахнешь ее. Николай, поддерживай боль, пока он это делает, пока она не будет капать от этого, не зная, плакать или смеяться.

– Я вас всех ненавижу, блядь, – рычу я, даже когда Захар тянется вверх и нежно проводит по моим больным губам.

– Шшш, дай мне сделать это лучше, – бормочет он и притягивает мою голову вниз, целуя меня так нежно, что я чуть не плачу, и тут Николай снова дает мне плепок.

Отрываясь от губ, я пытаюсь двигаться, но они держат меня зажатой между ними.

Между раем и адом.

Между удовольствием и болью.

Руки Захара скользят вниз по моему животу, поглаживая влажный жар, а Николай потирает жжение в моей заднице. Они работают в унисон, пока я не задыхаюсь от обоих.

– Хорошая девочка. Теперь сделай его член красивым и влажным, – хвалит он, и я моргаю, теряясь в ощущениях, а затем внезапно член Николая одним грубым толчком входит в меня.

Мои руки вцепились в простыни, а голова свесилась к плечу Захара. Николай начинает сильно и быстро вбиваться в меня, я вскрикиваю, отталкиваясь, но потом он выходит.

Мне холодно и так чертовски пусто.

Захар успокаивает меня, гладит по бокам, поднимает меня и усаживает на свой член.

– Хорошая девочка. Ты ведь возьмешь меня всего, правда?

Дрожа, я опускаюсь и скольжу по его члену, пока он не застонет мне в ухо и не начнет толкаться в меня. Он двигается медленными, точными толчками, прежде чем вынуть и снова погрузиться.

Я расслабляюсь, и тут рука Николая снова оказывается рядом, шлепая меня по заднице, так что я вскрикиваю и сжимаюсь вокруг члена Захара.

– Блядь, – стонет он, а затем переходит на русский язык так быстро, что я не могу уловить его слов, но смысл его слов ясен, когда он хватает меня, вытаскивает и снова вводит. Его бедра ускоряются, шлепаясь о мои, когда он трахает меня.

Я поднимаю голову и встречаюсь со знающим, похотливым взглядом Алексея, облизывая губы. Я смотрю на его член и снова на его лицо, но он счастлив наблюдать и приказывать нам.

– Заставь ее кончить.

Захар так и делает. Он наклоняет нас так, что его член с каждым толчком проводит по нервам внутри меня, затем его губы находят мои, а его пальцы теребят мой клитор. Я погружаюсь через край, сжимаясь вокруг его члена, и скулю ему в рот. Николай и Захар держат меня, пока он борется с моей тугой киской, медленно вытаскивая и снова вводя в нее через меня, пока я перевожу дыхание.

– Теперь сделай больно, Николай, чтобы она больше никогда не была такой глупой, чтобы каждый раз, когда она будет пытаться пожертвовать собой ради нас, она вспоминала об этом, – приказывает Алексей.

– С гребаным удовольствием, – урчит он, а затем его член волочится по моей заднице. Я замираю, ожидая, что он возьмет мою задницу жестко и быстро, и какая-то часть меня будет наслаждаться этим, но мои глаза вспыхивают, когда его член прижимается к моей уже растянутой киске. Захар замирает, и я открываю рот, чтобы запротестовать, но тут Николай проталкивается в меня. Я кричу от ожога, его огромный член растягивает меня вокруг него и его брата.

Захар хрипит, когда я вскрикиваю.

– Хорошая девочка, возьми его, – требует Алексей. Я качаю головой. Я слишком заполнена, они не поместятся. Я пытаюсь сказать это, но слова не выходят. Я даже не знала, что такое возможно, но Боже мой!

Николай вытаскивает и снова вводит, от жгучей боли на глаза наворачиваются слезы, когда он вводит в меня всю свою твердую длину, а затем замирает. Моя киска растянута до боли.

А потом они двигаются.

Они больше раскачиваются, чем двигаются, но это вызывает фейерверк в моих глазах, особенно, когда Николай опускает ладонь на мою и без того больную попку.

Боль и удовольствие слишком сильны, смешиваются, пока я не могу дышать, не могу видеть, могу только чувствовать их и слышать Алексея.

Мои мужчины заземляют меня.

Я даже не понимаю, что говорю, но чувствую, что мой рот двигается, а слезы текут по щекам. Захар убирает и целует, хваля меня, а Николай поддерживает меня своими грубыми прикосновениями, когда он вытаскивает и снова вводит. С каждым звуком бедер он трется о мои мокрые, ноющие половинки, заставляя меня кричать от боли и удовольствия.

Я не думаю, что смогу кончить снова, особенно в такой позе, но, как обычно, они доказывают, что я ошибаюсь.

Работая в тандеме, они подводят меня к пропасти, пока я снова не взлетаю. Я слышу крик Захара и рык Николая, а потом они оба замирают, прижавшись ко мне, наполняя меня своими выделениями.

Губы Захара отчаянно целуют мои, а руки Николая вцепились в мою кожу так, словно он хочет ее разорвать.

Я падаю.

Наверное, я теряю сознание, потому что, когда я прихожу в себя, между моих ног лежит рука, теплая и влажная, очищающая меня, но я не двигаюсь. Я лежу на чем-то удобном, и руки гладят меня по волосам и щеке. Тепло исчезает, а потом что-то холодное опускается мне на задницу, заставляя меня дернуться. Они снова успокаивают меня, когда я прижимаюсь ближе, расслабляясь под руками, втирающими холод в мои больные половинки, пока я не вздыхаю.

– Ты хорошо справилась, цветочек, – хвалит Алексей. – Теперь спи и позволь нам позаботиться о тебе.

– Я все еще ненавижу тебя, – сонно бормочу я.

– Я тоже тебя ненавижу, – говорят они в унисон, заставляя меня улыбнуться, даже, когда я снова впадаю в забытье.

Почему это звучит так, будто они действительно говорят, что любят меня?

Сорок четвёртая

Айрис

Я не думала, что ребята позволят мне помогать, но они оказались на удивление открытыми