Я тебя не хочу - Елена Тодорова

лицо. От моих же прядей, да и всех остальных частей тела в неменьшей мере, сыреет постель. Большое скопление влаги образуется между нашими с Димой грудными клетками и животами. Скользим ощутимо. Кожа, покрываясь мурашками, пропускает холод. Это вызывает дрожь. Но эта дрожь крайне кратковременна. Демон трется своим твердым телом, и за миг меня бросает в жар. Уж что-что, а добывать огонь он умеет. Еще через мгновение я чувствую себя злаковым зернышком, в котором начался процесс алкогольной ферментации.

«Докажи, что не поплывешь от моего поцелуя…»

Боже… Как же меня несет!

Я не то что плыву… Я таю. Пачкаю простыни и пробирающегося мне между ног душегуба. Он явно не против. В этом плане у Мистера Совершенство, как и прежде, отказывает первый принцип идеальности — принцип маниакального чистоплюйства. Он раздвигает мои бедра шире и добровольно измазывается в вязкой слякоти моего возбуждения.

Боже… Что это за звук? Я почти подвываю, когда член Фильфиневича задевает клитор. Одно долбаное скольжение, и в паховой области рассыпаются искры. Это еще не оргазм, но ощущения очень острые. Я вскрикиваю. Не мешает даже то, что Дима в этот момент продолжает одержимо зализывать мой рот. Когда же мне все-таки удается увернуться, проходится влажными губами по шее, оттягивает зубами сосок.

И снова я ору.

А он лишь крепче впивается — поймав грудь ладонью, сосет пульсирующую вершину с такой интенсивностью, словно рассчитывает и из нее добыть какую-то жидкость.

Мое сердце решает, что с него хватит. В неудачных попытках совершить самоубийство, с нарастающей силой врезается в ребра. И Люцифер это, конечно же, чувствует. Однако не останавливается. Своими жадными ласками он доводит меня до исступления, вынуждая не только одурело стонать, но и позорно подмахивать бедрами. Безумное удовольствие прошивает тело, когда толстая дубина демона елозит между моих распухших от желания половых губ.

И вдруг он отстраняется. Сосредотачивая на мне взгляд, краснеет.

— Эм-м… Думаю, пора приступать ко второму периоду, — заявляет пренебрежительно, словно его, блин, кто-то заставляет это делать. — Врубай таймер.

«Две на две…» — вспоминаю и заливаюсь красками стыда следом за побагровевшим Люцифером.

Спасаясь от смущения, собираюсь выпалить, чтобы не сравнивал оральный секс со своим гребаным баскетболом, но язык немеет. Пока я справляюсь с этим недугом, Дима спускается вниз и ныряет лицом между моих трясущихся бедер.

Видеть его там — начало сердечного приступа.

А уж чувствовать…

— О-о-ох-х… — протягиваю на выдохе, когда он припадает ртом к пылающей влажности.

Практически вслепую жму на экран, чтобы запустить отсчет времени, и падаю обратно на матрас. Распластавшись, задыхаюсь. Тело буквально выкручивает от наслаждения. Спазмами и конвульсиями поражает не только мышцы, но, кажется, даже кости.

Меня подбрасывает.

Уверена, если бы кто-то додумался подключить ко мне электрическую систему усадьбы, я бы долбанула ее такой силой, что обесточило бы не только земли Фильфиневичей, но и близлежащий академгородок.

«Ты невкусная!» — невольно вспоминаю выданные Димой оскорбления.

Нет, я, конечно, и так знала, что это ложь. Но как же сладко все-таки видеть, как ему на самом деле вкусно! С той самой безумной жаждой, которая не перестает меня поражать, сколько бы мы не занимались сексом, он раскатывает сочащуюся из меня влагу между моих половых губ, собирает ее языком, пробует, издает какие-то урчащие звуки, натужно вдыхает запах и снова лижет, не пропуская ни миллиметра плоти.

Я бесстыже кричу и кладу ладони Диме на голову. Усиливать давление нет потребности, он и так вжимается до такой степени, что у меня под веками загораются звезды. Все, что я делаю, безотчетно. Просто инстинкты.

Поерзывая ступней о простынку, со стонами стягиваю ее подгибающимися пальчиками. И одновременно с этим руками зарываюсь демону в волосы.

Нет, это невозможно терпеть… Невозможно!

Закидываю ногу Диме на спину. Лютый треш, но я зачем-то постукиваю пяткой по его лопатке. Постукиваю и скулю.

Ох ты ж чертов щитомордник!

Фильфиневич впивается зубами мне в клитор. Кусает его, а затем с той же дурью, с которой обычно терзает мои соски, всасывает. Не выдержав полноты сумасшедших ощущений, я прогибаюсь в пояснице, отрываю от матраса таз, и таким образом мой лобок оказывается на возвышении. Душегуб с влажным причмокиванием отрывается. Вскидывает на меня затуманенный похотью взгляд. И снова помимо животного голода в его темных глазах мерцает смущение. Губы припухшие, красные, мокрые и блестящие от моего секрета. Скулы горят. И это та-а-ак мило… Господи, та-а-ак возбуждающе!

Спустя мгновение лицо Люцифера, конечно, принимает более привычное выражение — недовольное. С ним же он давит ладонью мне на живот, заставляя опуститься обратно на матрас. Пару секунд хмуро смотрит мне между ног, будто не решаясь на новые ласки. Благо это длится недолго. Не успеваю я расстроиться, его ресницы, дрогнув, опускаются, а сам он, втянув носом воздух, впивается в мою плоть, словно в мякоть райского фрукта.

Трепещущий бугорок клитора охотно отзывается на ласку вражеского рта. Стенки влагалища сжимаются, откровенно требуя член. Фильфиневич это каким-то чудом улавливает и вставляет в меня палец.

— О-о-о… — хватаю ртом воздух, ощущая, как по телу распространяется предшествующий оргазму колючий жар. Едва это пламя достигает головы, сердце будто дополнительный реактор активизирует. Яростный грохот разбивает мою грудную клетку с такой силой, что кажется, вместе со мной в этот миг затрясся весь мир. — О-о-о… Боже… Боже…

Трахая меня пальцем, Дима продолжает настойчиво и сосредоточенно лизать мой набухший клитор, концентрируя на нем все свое внимание.

— О Боже… Да… Да… — тарахчу я, неосознанно дергая графа за волосы. Но едва мое лоно пронизывает первый серьезный спазм удовольствия, срабатывает гребаный таймер. — Не-не-не… Не сдавайся! — протестую в отчаянии, что вновь останусь без разрядки. Но он все-таки прерывается. И я, приподнимая голову, ору, словно фурия: — ДИ-МА!!! Тебе, что, трудно?! Мне осталось чуть!

Толком не вижу его, потому как перед глазами разноцветные блики мелькают. Зато хорошо, несмотря на бешеные удары сердца, слышу:

— Умоляй меня, зверушка.

Ох, Люцифер… Подловил!

— Умоляю, — шепчу я, утопая в новых волнах жара. И тут же все порчу истошной претензией: — Дождался, дурак?!

— Ты просишь без уважения… Давай повежливее, малыш. Ты сможешь. И не забудь обращение, Фиалка.

— Какое, к черту, обращение? — рычу я. — Дон Корлеоне?!

Пока ведем переговоры, Дима непрерывно кружит пальцем вокруг входа в мое влагалище. Не дает остыть, но и не позволяет кончить.

Еще этот чертов секундомер… Продолжает пищать!

— Ты должна сказать: «Умоляю, мой Господин». И так, чтобы я поверил, что ты этого хочешь.

Ну, подлец! Ненавижу!

— Цена меня не устраивает. Спасибо. Справлюсь